Чтение онлайн

Отвернулся от окна, взял слиток, положил в самое сердце огня. Металл нагревался… странно, быстрее обычной стали, словно сам хотел стать горячим и стремился к трансформации. Свечение внутри усилилось, белое смешалось с оранжевым жаром углей, создавая причудливую игру света.

Но вместе с жаром пришло другое — белая вспышка вырвалась из слитка и ударила в стену горна. Искры разлетелись, оставив на кирпичах тонкую трещину.

— Какого… — начал я и осёкся.

[ВНИМАНИЕ: Нестабильность Вита-частиц]

[Причина: Избыточная активность энергии при нагреве]

[Риск: Спонтанные выбросы, деформация структуры]

[Рекомендация: Стабилизировать потоком Земли. ТОЛЬКО Земли. Огонь запрещён.]

«Только Земля,» — понял я. — «Никакого огня, никакой Магмы — только тяжесть и холод.»

Потянулся к полу внутренним чувством. Ощутил камень под ногами, древнюю инерцию и терпеливое спокойствие, направил тяжесть в металл. Вспышки прекратились, слиток успокоился, продолжая нагреваться ровно и послушно.

Готов. Я выхватил его клещами, уложил на наковальню.

Первый удар.

Металл отозвался согласием, не сопротивлялся, как «Звёздная Кровь» с душой Кирина. Принимал форму, словно ждал её, будто радовался.

Второй удар. Третий. Четвёртый.

Заготовка расплющивалась и вытягивалась. Система накладывала чертёж на реальность — полупрозрачные линии показывали, куда бить, с какой силой, под каким углом.

Пятый удар, шестой, и снова вспышка, на этот раз прямо под молотом. Белый язык энергии лизнул мою руку, оставив на поверхности металла неглубокую вмятину.

— Чёрт!

Снова потянулся к полу и направил тяжесть в металл. Вмятина… не исчезла, но чувствовал, как энергия успокаивается.

Удар, ещё удар.

Времени слишком мало.

Перешёл на технику, которую Система называла «Импульс Кузнеца» — короткие и резкие удары с вливанием Ци Земли. Металл под молотом менял форму рывками. Форма клинка проступала. Плоский и широкий у основания, сужающийся к острию — ещё не нож, но узнаваемая заготовка.

Металл остывал слишком быстро.

— Огненное Касание, — прошипел сквозь зубы.

Ладонь легла на заготовку там, где уже остыла. Точечный нагрев, ведь огонь как инструмент — тонкий и контролируемый. Металл снова вспыхнул белым, я продолжил ковать.

Удар, поворот, удар и проверка.

Гул за окном стал громче. Ульф тоже слышал, огромные глаза метнулись к тёмному проёму.

— Кай… — начал парень.

— Работай, — оборвал я. — Нужен жар — не останавливайся.

Меха заработали быстрее. Ульф вкладывал в них всю свою медвежью силу, и угли ревели, выбрасывая снопы искр.

Я перестал думать, руки работали сами — нагрев, удар, поворот, удар, Земля, удар — ритм, дыхание. Пульс металла под молотом.

Иногда казалось, что металл двигается сам — предугадывает мои удары, подстраивается под них, словно внутри него не безликая воля толпы, а что-то осознанное. Сотни голосов, поющих в унисон. Он не сопротивлялся. «Кирин» требовал, чтобы я доказал право на него, а этот металл просил — торопил, чтобы я закончил то, что начал.

Заготовка вытягивалась. Грубые спуски косыми ударами, под углом, хвостовик на роге наковальни — тонкий и длинный, сквозной, чтобы потом можно было насадить рукоять.

Ещё одна вспышка, на этот раз слабее — погасил Землёй почти не задумываясь.

Гул нарастал, теперь слышал его отчётливо — похожий на рёв тысячи глоток, стены дрожали, наковальня вибрировала под руками. Мать приближалась.

«Быстрее,» — приказал себе. — «Быстрее!»

Финальная формовка, остриё — острое и хищное, обух — толстый и крепкий. Лезвие ещё грубое, без заточки, но уже клинок.

[Прогресс создания: 65%]

[Этап «Формовка» завершён]

[Следующий этап: Термообработка, заточка]

Поднял клинок, осмотрел в свете горна — светящийся и пульсирующий. Грубый, но красивый по-своему.

Движение на краю зрения — тень в проёме, ведущем в Ротонду. Я замер и обернулся.

Силуэт в проёме — рубаха, тёмная от чего-то, что в полутьме казалось чёрным. Мужчина опирался на косяк, и даже в дрожащем свете горна было видно, как дрожат его руки.

Капитан Каменных Грифонов выглядел так, словно его пропустили через мельничные жернова. Повязка на боку промокла насквозь, бурое пятно расползалось по ткани, лицо серое и осунувшееся, словно с него стёрли десять лет жизни за ночь. Глаза были живые и жёсткие.

— Тебя не было на совете.

Голос капитана Родерика прозвучал как скрежет по камню, хриплый и надорванный.

Я молчал. Смотрел на кровь, проступающую сквозь повязку, на дрожь в руках, которые тот пытался скрыть.

Взгляд Родерика опустился туда, где лежал светящийся клинок, и что-то в глазах изменилось.

— Теперь ясно почему.

Родерик шагнул внутрь мастерской, опираясь о стену. Подошёл к верстаку, остановился рядом с наковальней и долго смотрел на нож.

— Я уже распорядился, — голос стал чуть мягче. — Плотник и кожевник с минуты на минуту будут здесь.

— Кожевник не нужен.

Слова вырвались резче, чем хотел. Браслет на запястье похолодел — «Длань Горы» погасила всплеск.

— На обмотку времени нет. Простая деревянная рукоять — максимум.

Родерик кивнул коротко — ни вопросов, ни возражений.

Я замолчал. Осознал, что сам об этом не позаботился — слишком был погружён в ковку, в белый свет внутри печи и в голоса металла.

— Благодарю.

Слово далось с трудом — не привык благодарить тех, кто стоял выше в иерархии, но Родерик подумал о том, о чём я забыл.

Капитан снова кивнул.

Тишина повисла между нами. За окном выл ветер, сквозь закрытые ставни пробивался холод. Ульф застыл у мехов, огромные глаза метались от меня к Родерику.

— Как он погиб?

Вопрос вырвался прежде, чем успел остановить, голос прозвучал хрипло.

Родерик не сразу ответил. Взгляд ушёл куда-то мимо меня — туда, где ревела тьма.