Чтение онлайн

— Барон пал смертью храбрых, как и подобает истинному правителю. Как воин.

Каждое слово падало тяжело.

Я ждал. Челюсти сжались так, что заныли зубы.

— Он вонзил Кирин в ядро?

Родерик перевёл взгляд на меня. В глазах мелькнуло что-то и погасло.

— Да.

Внутри что-то оборвалось. Вонзил, и клинок не сработал — все ночи без сна, все вливания Ци, вся магма, что выжал из себя до последней капли — впустую.

Браслет стал ледяным. «Длань Горы» работала на пределе, давила огонь, который рвался наружу — не дал ему вырваться, опустил в Нижний Котёл.

— Кирин вызвал сильную реакцию, — голос Родерика изменился, стал твёрже. — Тварь ранена.

Я поднял голову.

— От клинка пошло золотисто-серебряное свечение. По всем щупальцам, словно яд в венах — видел своими глазами. Она корчилась, ревела так, что скалы дрожали.

В воображении вспыхнула картина: тьма, оплетающая ущелье, и сквозь неё — золотые нити, расползающиеся по чёрной плоти, как трещины на льду.

— Но всё-таки не мёртва.

Слова Родерика упали в тишину.

— Но всё-таки не мёртва, — повторил я едва слышно.

Голос прозвучал чужим и пустым.

Руки опустились вдоль тела. Смотрел на нож на наковальне, что светился и пульсировал, а где-то там, за горами, продолжала жить тварь с моим клинком в сердце. Кирин был хорошим оружием, система подтвердила — почти легендарное. Резонанс с Бароном, усиление свойств, Жертвенный Пульс…

Но этого оказалось недостаточно.

«Мог сделать лучше,» — шепнул голос в голове. — «Должен был.»

Браслет обжёг холодом, сглотнул, заставляя себя дышать ровно.

— Понимаю. — сказал я сам себе.

Родерик смотрел долго и внимательно, потом медленно кивнул.

За окном вой усилился — низкий и вибрирующий, от которого ныли кости. Ульф вздрогнул, огромные руки сжали рукояти мехов.

Она приближалась. Глубокий вдох. Медленный выдох.

Заставил себя поднять голову, расправить плечи. Внутри по-прежнему саднило, но огонь улёгся. Браслет потеплел, возвращаясь к нормальному состоянию.

Нужно думать о работе.

— Что с этим ножом? — спросил я, кивнув на клинок. — Кто его возьмёт?

Родерик помолчал, рука мужчины непроизвольно опустилась к боку — туда, где повязка пропиталась насквозь.

— Сам я… едва ли смогу.

Капитан не стал объяснять, просто указал глазами на рану, и я увидел, как дрожат его пальцы.

— Грифоны в замке, — продолжал Родерик. — Около пятнадцати душ. Добрые воины, от четвёртой до восьмой ступени…

Капитан замолчал, желваки перекатились под кожей.

— Но я видел, как барон бился своими глазами. Даже он, Пробуждённый, с трудом проник сквозь те щупальца — тварь не пускала: хватала, рвала, давила. Троих на моих глазах смяла в кровавую кашу: Халвора, Бруно, Вернера…

Имена падали как камни в колодец. Я знал только одного из них, но слышал по голосу Родерика, как много они значили для него.

— Не уверен, что кто-то другой сможет добраться до ядра, — закончил Родерик. — Барон сумел лишь потому, что был Пробуждённым, и потому что был готов умереть.

Тишина. Вой за окном, как давящий фон.

Смотрел на клинок на наковальне, что пульсировал мягким белым светом, и в этом свечении виделись лица — десятки лиц, которые собрались в Кузне, чтобы вложить свою волю в камень.

Страх. Надежда. Мольба.

И среди них воспоминание вдруг подкинуло одно лицо… Одноглазый гигант Йорн.

— Йорн.

Родерик нахмурился.

— Мне нужен Йорн.

— Одноглазый охотник из твоей деревни?

— Да.

— Почему именно он?

Помедлил, собираясь с мыслями. Почему первым в голову пришёл именно Йорн — суровый, немногословный охотник, который терпеть меня не мог половину времени?

— Он сильнейший охотник Верескового Оплота, восьмая ступень Закалки. Сражался со зверями всю жизнь — не с людьми, не с войсками, не с бандитами, а с тварями.

Родерик слушал молча.

— Он бился бок о бок с моим отцом. Давно, ещё до того, как всё случилось.

Отец — я редко думал о нём. Тело Кая помнило его — тепло больших рук, запах земли и горьких трав, которые тот использовал в походах, но воспоминания были чужими. И всё же сейчас они отозвались болью в груди.

— И ещё… — замолчал на несколько секунд, подбирая слова. — Когда думал о том, кто должен взять этот нож — первым пришёл Йорн, не знаю почему, просто почувствовал.

Родерик приподнял бровь.

— Этот нож, — я указал на светящийся клинок, — сделан из камня, который впитал страх и надежду людей, которые потеряли всё: свои дома, своих близких, свою землю. Йорн — один из них — он потерял Вересковый Оплот. Нёс ту же рану, что и все, чья воля теперь в этом металле.

Посмотрел Родерику в глаза.

— Не уверен — не могу знать наверняка, но, возможно, этот нож откликнется на него, как Кирин откликнулся на Барона.

Капитан долго молчал. Взгляд скользнул к окну — туда, где за ставнями бушевала метель и приближалась тьма.

— Охотники, — произнёс мужчина, в голосе прозвучала досада. — Не люблю я их вольницу — не служат, не подчиняются, сами себе на уме…

Пауза.

— Но со зверьём бьются лучше нашего — это правда.

Родерик кашлянул сухо и надрывно, прижал руку к боку и поморщился.

— Пускай будет охотник — позову твоего Йорна, а покамест…

Повернулся к двери, но остановился на полпути.

— Плотник и кожевник придут с минуты на минуту, на всякий случай. Делай этот нож как можно скорее.

Я кивнул. Молчали несколько секунд — он у двери, я у наковальни. Вой за окном нарастал, стены вибрировали едва заметно, угли в горне вспыхивали ярче с каждым порывом.

Родерик шагнул назад и вдруг остановился, повернулся, рука опустилась мне на плечо.

Тяжёлая рука — может, опирался, а может, просто хотел сказать что-то, чего не мог выразить словами.

— Кирин не был напрасен.

Голос капитана прозвучал негромко, почти мягко.

— Это доброе оружие, сильное, просто… — помедлил, — его оказалось недостаточно.