Чтение онлайн

— Вадим, ты должен немедленно рассказать мне всё, что случилось! — проговорил он, и его тон не предвещал ничего хорошего. — Сейчас же! И в самых мелких подробностях!

В том, что стоит выкладывать всё Симеону, я вовсе не был уверен. Есть у меня такое правило: не говорить того, о чём можно умолчать. И оно меня ещё ни разу не подводило. Тем не менее, было очень интересно, чего это староста так распереживался. К тому же, я как раз собирался с ним побеседовать о пророчестве. Так что просто кивнул, выразив готовность к разговору.

— Только не здесь, — сказал Симеон, зачем-то быстро осмотревшись. — Идём!

Он повёл меня через город. Мы шагали рядом, привлекая взгляды прохожих. Моего спутника явно хорошо знали: многие приветствовали его.

— Куда мы идём? — спросил я через некоторое время.

— Ко мне. Познакомлю тебя с женой. Не возражаешь?

— Нет. С чего бы?

— Отлично. Мы почти пришли.

Симеон свернул за угол и показал на двухэтажный дом с выгороженным двориком, в котором росли маленькие чахлые деревья. Стволы и ветки были перекручены, как будто кто-то пытался выжать из них весь сок.

— Вот здесь я живу, — сказал Симеон.

Он толкнул покрытую потрескавшейся от солнца и дождей синей краской дверь и посторонился.

— Прошу.

Я вошёл в просторную комнату, служившую одновременно гостиной и столовой. Откуда-то доносились звон посуды и шипение готовящейся еды. Воздух наполняли ароматы жареного мяса и тушёных овощей.

Из арки выглянула женщина того же возраста, что и Симеон. Светлые волосы были собраны в кичку, заколотую деревянными шпильками.

— Даша, это Вадим, — представил Симеон. — Вадим, это моя супруга.

— Сёма о вас много рассказывал, — улыбнулась женщина. — Он говорит, вы особенный.

— Мы пойдём наверх, — сказал староста прежде, чем я придумал, что на это ответить. — Нужно поболтать.

— А есть будете? Ужин ещё не готов, но с обеда кое-что осталось.

— Нет, спасибо, — сказал я.

— Может быть, позже, — проговорил Симеон и направился к ведущей наверх лестнице.

На втором этаже мы расположились в небольшой комнате, заваленной книгами, журналами и различными деталями. Рядом со шкафами на стенах были установлены стенды с инструментами. Похоже, она служила одновременно и мастерской, и кабинетом.

— Моя берлога, — сказал Симеон. — Тут я иногда работаю по мелочи.

— Ты мастер? — спросил я.

— Ага. Один из. Садись, — он указал на кресло, обитое потёртой полосатой тканью.

Прямо за ним возвышался стеллаж, полки которого были плотно заставлены заводными старыми игрушками. То ли Симеон их изготавливал, то ли чинил, то ли коллекционировал.

Как только я сел, он подошёл к окну и сдвинул одну из занавесок, впустив в комнату солнечный свет.

— Те, с кем ты говорил, — начал староста, обернувшись, — состоят в Братстве Зодчих. Слышал уже про них?

— Поднимают стену и перестраивают здания.

— Именно. И берут с остальных за это мзду. Со всех фракций. Как раз за этим сегодня и приходили. Никогда не пропускают сбор. Проклятые кровопийцы! Опять повысили сумму. И ничего не поделать — приходится платить. Зодчие могли бы объединить фракции, сделать нас всех сильнее, но они предпочитают этого не делать, а только потрошить наши карманы.

— Почему? — спросил я. — Боятся, что, объединившись, остальные нападут на них?

— Угадал с первого раза. Сволочи, скорее, постараются натравить одни фракции на другие, чем попробуют стать настоящим центром. Собственно, иногда они так и поступают.

— Я слышал, в городе есть каннибалы. Вы и с ними готовы объединиться?

— Мамониты? Почему нет? Если бы у них появилась возможность добывать с помощью остальных нормальную пищу, может, они и перестали бы жрать человечину. Ну, а если бы нет… — Симеон пожал плечами. — Будь мы едины, легко разделались бы с ними.

Староста отошёл от окна и сел на стул напротив меня.

— Вадим, о чём ты говорил с Зодчими?

— А это имеет значение? — спросил я.

— Может быть. Видишь ли, если им станет известно, что у нас тут спаситель, не известно, как повернётся дело.

— Они тоже верят в… меня?

— Нет. Но им точно не понравится, что где-то зашла речь о человеке, который может победить отродий. Особенно — колоссов. Такие вещи дают людям надежду.

— И отбивают желание платить за стену, — кивнул я.

— Именно! Так что надеюсь, ты не сказал им, кто ты такой?

— Я всего лишь едва не столкнулся с ними. Они были недовольны, что кто-то заступил им дорогу, но мы разошлись без проблем.

— Это хорошо. Очень хорошо, — Симеон вздохнул с облегчением. — Когда у этих ребят в руках кости, они ведут себя нервно. Да и вообще, лучше с ними не связываться.

— Это я уже понял. У меня к тебе есть вопросы. И раз уж я здесь…

— Насчёт пророчества? — староста понимающе кивнул. — Я ждал этого разговора. Знал, что он будет. Вот, посмотри, что мне удалось собрать.

С этими словами Симеон поднялся и направился к шкафу. Открыв скрипнувшие дверцы, достал пухлую папку-скоросшиватель.

— Я искал это долгие годы по всем сусекам и закоулкам. По крупицам восстанавливал знание, — он протянул мне папку и сел. — Из этого сложилось пророчество о тебе. Конечно, я многое не понял. Кое-что пришлось упростить, чтобы другие восприняли. Но думаю, суть я уловил. Теперь мне интересно, что скажешь об этом ты.

Я открыл папку, пролистал первые страницы. Здесь были вырезки из журналов, рекламные проспекты и многое другое. Симеон, и правда, потратил немало времени и сил, чтобы собрать материалы о «СПАСЕНИИ Инк» и событиях, имевших место в далёком прошлом. В конце шло несколько рукописных страниц. Я пробежал наискось первые две. Похоже, староста попытался привести весь найденный материал в единство и составил на его основе кодекс собственной веры, который и назвал пророчеством о спасителе.

— Мне нужно время, чтобы ознакомиться, — сказал я.

— Конечно, — немедленно кивнул Симеон и встал. — Не буду мешать. Поговорим, когда ты закончишь. Может, Даша как раз приготовит ужин.

Он быстро вышел из комнаты, прикрыв дверь. Несколько секунд до меня доносились его удаляющиеся шаги.

Не знаю, сколько именно времени я провёл за изучением содержимого папки. Всё это каким-то образом касалось меня, и торопиться не хотелось.

Наконец, я добрался до последней страницы. Что ж… Многое прояснилось, но далеко не всё. Симеон составил осколки прошлого в причудливую мозаику, в которой не хватало кучи фрагментов. И он заполнил их домыслами, превратив историю в религию.