Чтение онлайн

Я осторожно выглянул в окно. Обитатели ТЦ тушили огонь на стене, высыпая на него песок. Воду, ясное дело, экономили.

Это должно было занять адептов Церкви Последнего Пути ещё минимум на четверть часа. Плюс часть стены придётся восстанавливать. Тем не менее, о том, чтобы выйти и двинуться обратно мимо ТЦ, нечего было и думать. Меня наверняка заметили бы, даже несмотря на темноту. Так что я пошёл через развалины и дворы в расчёте на то, что в конце концов добреду до трамвайного депо. Ну, а там уже сориентируюсь.

Идти пришлось не слишком долго. Дело осложнялось лишь тем, что приходилось искать проходы, ибо некоторые были элементарно завалены обломками, из которых торчали арматура, железные кровати, разбитые телевизоры и прочие элементы быта. Впрочем, вещей и мебели было мало: вероятно, всё успели растащить прежние и нынешние обитатели Китежа. Дерева я не встречал вообще. Явно все стулья, столы, шкафы и комоды были пущены на обогрев давным-давно.

Наконец, мне удалось добраться до стены трамвайного парка. Пройдя немного влево и спугнув стайку каких-то мелких тварей вроде крыс, разбежавшихся при моём появлении, я взлез в пробоину и двинулся между остовами трамваев мимо частично обрушенных зданий и покосившихся П-образных кранов.

Дважды надо мной пролетали птицы, один раз в темноте я заметил пару светящихся глаз. Их обладатель следил за мной секунд десять, а затем счёл за лучшее скрыться.

И вот я оказался там, откуда начал, — на заднем дворе дома, где жил тот, чьи воспоминания породили во мне чувство дежавю.

Ломиться второй раз через арку, где трапезничали «гиены», я не стал. То, что пронесло однажды, вовсе не значит, что повезёт и второй раз. Незачем испытывать судьбу. Благо, арок в доме было несколько. Пройдя влево, я свернул за угол и оказался у одной из них. Половину пространства занимал перевёрнутый на бок помятый автомобиль, внутри которого белели кости двух скелетов. И они, и металл, частично обросли светящимся бледным мхом.

Прошагав мимо, я вышел из арки и оказался в сквере с гранитным вазоном. Снова нахлынули воспоминания. Не просто картинки, а эмоции, щемящие сердце. Настоящая ностальгия. Я словно перенёсся в далёкое прошлое.

Мой взгляд остановился на фасаде, где сохранились окна квартиры, где я жил. Не один. С родителями и сестрой. Что с ними стало? Этого мой предшественник, прежний обладатель этого тела не знал. Во всяком случае, никаких воспоминаний об их судьбе не сохранилось. Ну, или они были запрятаны слишком глубоко.

Я двинулся вдоль стены, пока не дошёл до подъезда. Обломки крыльца, поросшие мхом и травой, зияющий прямоугольный провал. Поднявшись по плитам, некогда служившим ступеньками, я вошёл в него. Лунный свет проникал сквозь лестничные окна. Справа виднелись пустая шахта лифта и выбитая дверь в квартиру первого этажа. Я пошёл выше. На второй площадке мне попался скелет со сломанными костями. Его словно грызло огромное существо, срывая мясо с рёбер. Миновав его, я двинулся выше и вскоре обнаружил ещё одни останки. Судя по тому, как истлела ткань, служившая когда-то одеждой, со смерти этого человека прошло очень много времени.

На четвёртом этаже я остановился.

Вот она — квартира, в которой протекало детство того, кто владел прежде моим новым телом. В прихожей бабушка ставила банки с закрутками, а пол из зелёных и красных плиток линолеума походил на шахматную доску.

Двери не было. Войдя в тёмный коридор, я немного постоял, привыкая к слабому освещению. Слева зиял проём, за которым находилась комната моей сестры. Прямо была моя. А вот и столовая, совмещённая с гостиной. Смежная с ней комната служила спальней родителей.

Справа же располагались кухня, туалет и ванная.

Сейчас везде было пусто. Отсюда вынесли всё, что было возможно, не оставив ни щепки, ни листочка бумаги. Даже паркет был выломан. Скорее всего, дерево пустили на обогрев. Неудивительно, ведь дом находится недалеко от двух поселений — ТЦ и Цитадели. А может, его сожгли ещё раньше. Даже обои ободрали, обнажив облупившиеся кирпичные стены.

Очень скоро я убедился, что искать здесь нечего. Квартира была давно опустошена, и в ней не осталось никаких сведений о тех, кто жил здесь когда-то.

Зато, бродя по комнатам, я вспомнил не только лица родителей и сестры, но и то, что мы с ней часто играли на улице, пряча в тайнике, о котором знали только мы, всякие сокровища — стеклянные шарики, красивые камешки, синие и красные осколки стекла, фантики и прочую ерунду.

Покинув квартиру, я спустился по лестнице и окинул взглядом сквер. Вот здесь, в углу, где когда-то была зелёная будка с мётлами и граблями, которыми пользовался дворник, мы и закапывали жестяную коробку с нашими детскими сокровищами.

Подойдя ближе, я остановился над потрескавшейся от дождей и солнца землёй. Вытащив нож, опустился на корточки и принялся откапывать коробку, пока лезвие не ткнулось в металл. Есть!

Ещё немного усилий, и я вытащил прямоугольную коробку от печенья. Чужие эмоции нахлынули на меня, и на глаза навернулись слёзы. Смахнув их рукавом, я поднял крышку и увидел упакованные в целлофан бумажные прямоугольники!

Это были письма. Вытащив их, я быстро перебрал конверты. Всего восемь штук. Все они были адресованы Алёне, сестре того, чьё тело почему-то досталось мне. Вероятно, она и закопала их здесь прежде, чем… Не знаю, какая участь её постигла. Может, ей удалось спастись и прожить хоть какую-то жизнь. А может, она стала жертвой отродий. Этого не знал её брат, а значит, и мне узнать это было не суждено.

Я направился к ближайшей скамейке, примостился на том, что от неё осталось, и начал читать письма. Одно за другим, они приоткрывали мне события, свидетелем которых был мой предшественник, и о которых он писал младшей сестрёнке.

Все письма были отправлены в течение года. Бумага стало по прошествии лет ломкой, так что приходилось очень бережно доставать и разворачивать пожелтевшие листки. Но почерк был твёрдый и разборчивый, так что даже при тусклом свете луны и глаз моего меха можно было разобрать слова.

Не знаю, сколько времени я читал письма, некоторые были длинные, другие — покороче, но когда последний листок отправился обратно в конверт, у меня сложилось примерное понимание, что происходило в этом мире до определённого момента и кому принадлежало моё нынешнее тело.

Мировая война обернулась ядерным хаосом. Это я и так подозревал, но теперь удостоверился, что был прав. Она не носила тотальный характер, хотя немалая часть человечества оказалась уничтожена. И, наверное, после этого мир вернулся бы постепенно в прежнее русло, если бы не ретро-вирус, который учёные назвали NRV. Под действием радиации он мутировал и начал стремительно распространяться по Земле, заражая всё живое. Именно его действие стало причиной пробуждения магии, порождая в крови инфицированных людей и животных особые клетки. На всех они действовали по-разному — в зависимости от генома носителя. Эти два эффекта получили условные названия Скверны и Эфира. Некоторых же существ вирус просто превратил в монстров без магических способностей. Очевидно, зоны, прозванные «анчарами», являлись местами повышенного излучения радиации, где зародился и начал распространяться изменённый вирус.