Чтение онлайн

Гадюка упала — я приложил её сверху. Не лезвием, а снова плашмя — и в хлам раздробил кости черепа.

[Опыт +25

12180 / 2000]

Всё, теперь не укусит.

Когда я поднял глаза, Буран как раз выскочил из кустов. Пара сломанных веток застряли в ремнях седла и болтались на ходу, как дурацкая маскировка.

Кабан уже почти поднялся на ноги, но Буран напрыгнул сверху и снова уронил его на бок. А дальше он хорошо показал, что перестал быть после эволюции обычной собакой. Первейший собачий инстинкт — кусать. Буран ударил когтем-серпом — по задней лапе, выше коленного сустава. Мощно, глубоко, с оттяжкой.

Брызнула кровь, кабан отчаянно завизжал. Попытался изогнуться и достать клыками пса — но куда там. Буран, даже не слезая с его бочины, отработал уже по передней лапе, сильно вытянувшись вперёд.

— Назад! — рявкнул я, но было поздно.

За беспечность наступило мгновенное наказание. Копыто задней лапы мощно зарядило Бурану в бедро, отбросив его к кабаньей башке. Кабан мотнул головой, и Буран с визгом отскочил. Приземлился неудачно — в лужу. Лапы проскользнули, и он свалился, подняв тучу брызг.

Я успел заметить, что кривой кабаний клык окрасился кровью почти наполовину. Сквозь зубы само собой вырвалось:

— Сука!

Полыхнувшую ярость, от которой тело бросило в жар, я с усилием погасил. Только зубами скрипнул. Скажу честно — далось оно мне очень нелегко. Крепко, до хруста в суставах, я вцепился в секиру — и тут же расслабил пальцы. Даже если мир катится в задницу — голова должна оставаться холодной.

Всё, наигрались.

Нахрен квест — добью ублюдка сам.

Буран, впрочем, считал иначе.

На ноги он вскочил шустро, пружинисто. Но в глаза бросилось, что он чуть припадает на заднюю лапу. Удар копытом не прошёл без последствий. Я зашарил по грязной белой шкуре глазами — но рану не нашёл.

Пёс не отступил, не бросился в атаку. Он оглянулся на меня и коротко гавкнул. Басовитый «вуф!» разошёлся над тайгой, на миг перекрыв мерзкий поросячий визг, и покатился эхом над верхушками сосен.

— Уверен? — хмыкнул я. Кабан подняться на ноги всё ещё не смог, но и ослабленным не выглядел. Взбешённым — это да. Если продолжит Буран, бой может затянуться. А у него рана, ещё и не понятно, где именно.

Пёс опять гавкнул и вильнул хвостом.

Вот и что мне с ним делать?

— Давай. Ещё раз подставишься — сам тебе по жопе надаю.

Буран кивнул в ответ — жест вышел до одурения человечным. Бросок — и вот он снова отчаянно терзает глотку кабана клыками, не подставляясь под новые удары.

Сирена тоже не осталась в стороне. Опять налетела на кабанью морду — но только в этот раз по глазам она била не крыльями, а крепким клювом. Кабан с визгом мотал башкой, пытался поймать её пастью. Куда там.

Сделав своё дело, Сирена улетела, растворившись в тёмном небе.

Я только хмыкнул, проводив её взглядом. Честно — не ожидал от неё такой боевитости. Думал, она только орать и гадить может.

Ослеплённый свин одурел от боли. Он почти поднялся на ноги ещё трижды — но Буран снова и снова опрокидывал его и по новой вгрызался в горло. Визг кабана в какой-то момент стал невыносимым, перейдя чуть ли не в ультразвук — а потом охрип и вовсе перешёл в бульканье. Отчаянные движения ногами из попыток встать превратились в судороги агонизирующего тела — и гигант наконец-то затих.

Над лесом повисла оглушительная тишина, нарушал которую только тихий рык Бурана — он так и не выпустил из зубов кабанью глотку, превращённую им в кровавое месиво.

— Буран, фу! — я потрепал пса по загривку, и он неохотно разжал челюсти. Все мои мысли сейчас были о ране — и я её действительно нашел.

Бурану повезло, это однозначно. Но не во всём и не до конца.

Кабан по касательной попал клыком ему в грудь. Насквозь пробил мощную грудную мышцу, как кривая цыганская игла пробивает кусок ткани. Ещё и кончиком умудрился попасть в переднюю лапу рядом с подмышкой.

Кровило уже не сильно — скажем спасибо регенерации и системной эволюции. Другое дело, клыки у кабана были грязными до чёрту. О чём говорить — прямо перед боем он ими в мутной луже ковырялся, выискивая под упавшим деревом змею.

Понятия не имею, каковы пределы нашего здоровья теперь. Но сильно сомневаюсь, что такая рана заживёт спокойно, без воспаления и гнойных нарывов.

Спасибо ещё, что клык глубоко не вошёл. Не дай бог, пробил бы лёгкое — с этим в наших условиях мы толком ничего не смогли бы сделать. Разве что, сумели бы слить кровь через дренажную трубку, случись у Бурана гемоторакс. А дальше — всё на откуп Системе. Ну и — гематогена ещё.

Когда вернусь в домен, как раз узнаю, как он с ранами парней справился.

— Буран, мать твою, — буркнул я. — Вот надо было тебе так подставляться?

Пёс пристыженно опустил уши и отвёл глаза, тихо-тихо заскулив.

Тоже интересно, кстати. Чувство вины собаки испытывать не могут, не настолько у них сложная психика. Вот имитировать умеют прекрасно — чтобы хозяин не ругался.

Для Бурана это ещё актуально, или он уже вышел на другой уровень? Сам он не расскажет, а больше спрашивать не у кого.

Ладно, что я могу сделать?

Стянув перчатки, я скинул со спины рюкзак и залез в аптечку. Уже даже физраствора не осталось, перекиси водорода — совсем немного. Есть хлоргексидин в пластиковой бутылочке с удобным узким горлышком. Надавишь, ёмкость сомнётся — из горлышка потечёт. Надавишь сильно — ударит под давлением.

По сути, так можно промыть рану. Будет больно, кто бы спорил. Да и хлоргексидин больше для поверхностной обработки подходит. Это не физраствор, он может раздражать ткани. Ещё и сто процентов заразы мы вряд ли уже уберём.

Но — варианта лучше я всё равно не вижу.

— Ложись-ка на бок, Буран. Я знаю, как тебя лечить. Только тебе это нифига не понравится.

Закупившись в системном магазине снарягой, я завернул всё в заготовленное специально для этого покрывало, кое-как приторочил его к седлу, но двинул не к избушке, а к месту завтрашней встречи.

Я не ходячий навигатор, какую конкретно часть Проклада имел в виду Доброслав, могу только предполагать. При том — очень и очень приблизительно. Единственные ориентиры — незримая сейчас граница между осколками, сам Проклад и разрезанное пополам дерево.