Чтение онлайн

Тяжесть сдавливает грудь, но рука моя крепко держала акватариновый крючок. Это жестокий мир культивации. Если я собираюсь стать Небесным, то мне нельзя оставлять врагов за спиной. Здесь нельзя давать слабину.

Это жестокий мир культивации, здесь нельзя давать слабину…

Это жестокий мир культивации, здесь нельзя…

Разум твердил одну и ту же фразу, когда я подносил крючок к шее Клэйна. Одно движение и всё будет кончено.

Только собрался выполнить его, как краем глаза заметил качающуюся как одуванчик растрепанную причёску гадалки.

— Бабуль, как тебя зовут, — крикнул я.

— Грозелла, главнокомандующий, — оторвалась та от бутылки, которую только что вытащила из-под старого платья.

— Грозелла, слушай, а ты же можешь передавать любые клятвы небу для заверения?

— Любые, — кивнула она. — И если клятву нарушат, то Небо покарает нарушителя.

— Отлично, тогда мое первое распоряжение как главнокомандующего — заверь клятву этих двух охламонов.

Грозелла удивилась, но затем спрятав бутылку и потерев руки, с радостью направилась к нам.

— Ну-с, какую клятву передавать будем? — с интересом она уставилась на меня. Две воблы на дереве тоже вопросительно выпучили глаза.

Так, а что бы с них запросить?

Простить и отпустить с миром я не мог при всём желании, потому что в этом мире доброта без зубов быстро оборачивается ножом под рёбра, а доверять двум типам, которые минуту назад собирались закопать меня всей оравой, было бы верхом наивности. Раз уж они так настойчиво совали мне свои жизни, грех было не пристроить их с пользой.

Я прошёлся вдоль покачивающихся коконов, помахивая удочкой.

— Значит так, условия мои простые. Клянётесь, что ни сами, ни через родню, ни через друзей и доверенных людей никогда не поднимете на меня руку и не станете строить мне козни. И, — я выдержал паузу, поскрёб щёку, — становитесь пожизненными клиентами моего ресторана.

Тут Клэйн как-то поперхнулся.

Ага, видно прикинул, что платить по тридцать кристаллов за порцию до самой старости выйдет дороже похорон. Я и сам на секунду задумался: пожизненно звучит, конечно, красиво, вот только мне с этих двоих нужен живой кошелёк с регулярным оборотом, а памятники верности пускай собирает кто-нибудь другой.

— Хотя нет, переиграем, — невозмутимо развернулся и пошёл назад. — Семь лет. Зато каждый день, без выходных и праздников.

Висящие переглянулись, насколько это вообще возможно вниз головой.

— Клянёмся! — наперебой заголосили оба. — Слово даём, никаких козней! И в ресторан каждый день, семь лет, всё как скажешь!

Они закивали с таким облегчением, что я невольно хмыкнул. По сути, я ведь и правда только что отменил им казнь.

Окружающие пялились на меня как-то странно.

Свита дуэлянтов настроилась на любую расправу, вплоть до отрезанных ушей, а получила подписку на обеды. Кто-то из моего «войска» прыснул в кулак.

Грозелла шагнула ближе к коконам и вскинула скрюченный палец.

Взор её подёрнулся мутной пеленой, белки закатились, а из горла полилась тягучая тарабарщина на незнакомом наречии. Воздух над висящими дрогнул, будто над раскалённой плитой, то ли от перегара, то ли это было проявление её мистической силы.

Но вообщем сложилось впечатление, что эта пьянчужка и впрямь шепчется с Небом.

— Готово, — объявила она наконец, и глаза её прояснились. — Слово дано, Небо услышало и засвидетельствовало. Нарушат — испепелит обоих на месте.

Я махнул рукой, и нить с дуба распустилась. Оба шмякнулись на песок, кое-как расплелись из остатков кокона и попятились к своей побледневшей свите, не сводя с меня опасливых глаз.

— Свободны, — бросил я им. — Жду завтра к ужину. И послезавтра. И через год.

Толпа дуэлянтов рассосалась с похвальной скоростью, спотыкаясь о собственные мечи.

— Ну а с этими что делать будем, главнокомандующий? — Адриан подкатил ко мне, кивая на оставшиеся две сотни лбов с воспалёнными наколками.

Хороший вопрос.

Я оглядел своё внезапное воинство. Двести человек стояли стройными рядами и преданно таращились на меня, ожидая приказа вести их хоть на штурм небесной канцелярии. Сюр, да и только.

— А ничего, — я развёл руками. — Спектакль окончен, занавес. Расходитесь, бойцы, я вас распускаю. По домам.

Но никто не сдвинулся с места.

Вместо этого вперёд проковыляла Грозелла, потрясая своей бутылкой, как маршальским жезлом.

— Э, нет, милок, так не пойдёт, — заявила она. — Вчера по пьяной лавочке все клятву давали, и я её Небу заверила. Полгода эти молодцы — твои верные воины. Хочешь ты того или нет, а отслужить они обязаны от и до. Иначе Небо им хвосты прижмёт.

Я обернулся к старухе.

— Точно не врёшь?

— А я по твоему на уличную гадалку-обманщицу похожа, — она приложилась к горлышку. Ну вообще-то так и было, учитывая разящий от неё амбрэ.

— Она не врёт, Ив, — из рядов выбрался Ронан, поблёскивая очками поверх лысой башки. — У меня отец немного разбирается в этом. Проверил семейным артефактом действительность клятвы и всё подтвердил. С нас полгода службы тебе, иначе Небо покарает.

— Угу, — встряла рядом Инга, скрестив руки. — Так что командуй, главнокомандующий. У тебя теперь личная армия. Поздравляю.

Чудно.

Я потёр переносицу, переваривая новость. Вот это я вчера погулял. Просыпаешься без штанов на скале с орлом, а к обеду выясняется, что обзавёлся двумя сотнями подчинённых, почти всех из которых знать не знаешь. И ладно бы наёмники, которым кинул монету и забыл, а тут небесная гарантия с неустойкой прямиком из облаков.

И что мне с этим стадом делать? Послать камни ворочать? Рыбу ловить? Войны вести мне как-то не с руки, а двести голодных оболтусов без дела принесут одну только головную боль с наколками.

— Слушай, а ты ресторан-то свой не забыл? — Адриан хлопнул меня по плечу. — У тебя там очередь на полквартала, рук не хватает, сам жаловался. Вот и направь эту ораву в дело. Зачем добру пропадать?

Хм.

А ведь дельная мысль. Грех такой рабочую силу не брать в оборот. В голове тут же мелькнула одна идейка.