Чтение онлайн

Мы не успели даже отойти!

Я отвернулся к стене, и меня вырвало. Не просто стошнило, как, а именно вырвало, с силой, всей той полупереваренной дрянью, что мы ели последние дни.

Спазмы шли один за одним, выворачивая наизнанку. Я плевал жёлчью, давясь и кашляя, слёзы сами лились из глаз.

Рядом Мишка делал то же самое, его стоны смешивались с хриплыми звуками рвоты. Мы стояли, согнувшись вдвое, как два пьяных клоуна.

Когда спазмы наконец отпустили, мы остались стоять, опираясь о стены, дрожа всем телом, с кислой горечью во рту и пустотой в желудке, которая теперь казалась благословением. Запах стал ещё острее.

— Мать... твою... — хрипло выдохнул Мишка, вытирая рот рукавом. Его лицо было зеленовато-белым. — Что... что здесь было? Бомба? Шестиствольный еб*чий авиационный... что?

Я мог только качать головой. Никакая бомба не оставила бы таких следов. Это было похоже на то, как если бы через этаж на полной скорости пронёсся... я не знаю что. Сгусток чистой, направленной разрушительной силы. Или несколько.

— Неважно, — проскрежетал я, заставляя себя дышать ртом, мелкими глотками. — Лестница вниз. Надо найти.

Мы поплелись вдоль стены, обходя горы мусора и... всего остального. Лестничная клетка в противоположном конце этажа, куда должна была вести лестница на первый этаж, была завалена здоровенной, несущей бетонной плитой, которая рухнула сверху, смешавшись с арматурой и обломками перекрытий. Прохода не было. Её явно завалило снаружи, с первого этажа или даже с улицы.

— Бл*дь! — срывающимся на визг голосом выкрикнул Мишка, пнув ближайший обломок. Он отлетел, обнажив что-то мягкое и тёмное. Он тут же отвернулся. — Заперты! Снизу заперты! Как, бл*ть, нам выбраться?!

Паника, холодная и липкая, снова начала подниматься. Мы на втором этаже разгромленного здания. Все пути вниз перекрыты обвалом. Остаётся...

— Окна, — сказал я, глядя на вырванные рамы и пустые проёмы, за которыми была серая стена соседнего дома в паре метров. — Нужно найти окно, выходящее не в колодец, а на улицу. Или хотя бы на крышу какого-нибудь пристроя.

Мы снова двинулись в путь, теперь уже не просто ища выход, а высматривая его с отчаянной жадностью. Это был кошмарный квест. Каждый шаг был пыткой. Мы пробирались через завалы, иногда ползли, стараясь не касаться того, что было под ногами. Вонь въедалась в одежду, в волосы, казалось, мы уже никогда не отмоемся.

И вот, в самом конце разрушенного открытого пространства, которое когда-то было общим залом, мы его увидели.

Окно. Не просто проём. Окно с уцелевшим, хотя и потрескавшимся стеклом. Узкая полоска асфальта, тротуар, а дальше — проезжая часть и другие дома. Улица. Наша улица.

Но до него было метров пять через открытое пространство, заваленное особенно плотно. И подоконник был высоким, почти по грудь.

Мы переглянулись. Ни слова не было сказано. Это был наш шанс. Единственный.

— Погнали, — прошипел я, скидывая рюкзак, чтобы было легче лезть. — Поможешь подсадить?

— Помогу, — кивнул Мишка, бледный, но решительный. Его глаза тоже горели этой новой, отчаянной надеждой. Выбраться. На улицу. К людям.

Мы начали пробираться к заветному проёму, оставляя позади молчаливый, ужасающий памятник тому, какой невероятной силой обладало что-то в этом новом мире. Силой, против которой наши ножи и даже моя едва проснувшаяся ци были просто детскими игрушками.

Выползти на улицу оказалось... интересно. Слово "выползти" тут самое точное. Мишка, с его сломанной рукой, полез первым — я его подсадил, он ухватился здоровой рукой за раму (она скрипела жутко, но держала), и как-то умудрился перевалить животом на подоконник, а потом рухнул вниз. Со стороны это, наверное, смотрелось как рождение какого-то нелепого, грязного существа. Я последовал за ним, только чуть изящнее — если считать изящным падение в куст сухих, колючих посадок, которые набились мне за шиворот.

Мы лежали на холодном, влажном асфальте аллеи между домами. Запах улицы ворвался в ноздри, вытесняя на секунду ту смертную вонь. Пахло... не так. Не офисами, не бетоном. Пахло дождём, который только что прошёл, сырой землёй, гарью — далёкой и близкой — и всё той же сладковатой ноткой разложения, но уже не такой концентрированной. Как будто весь город стал одним большим моргом, но уже слегка проветриваемым.

Мы вжались в тень стены, слушая. Тишина. Не абсолютная. Где-то далеко-далеко, может, в километре, послышался одинокий, протяжный визг тормозов — такой, будто машина врезалась во что-то на скорости, и всё. Потом — порыв ветра, который заставил звенеть какой-то сорванный кусок железа на крыше. И ещё... вой. Тонкий, высокий, нечеловеческий. То ли собака, то ли... не собака. Он донёсся с другого конца улицы и замер.

— Красота, — прошептал Мишка, прижимаясь спиной к стене. — Прям как в том фильме про... да в любом, бл*ть, про зомби. Тишина, а потом — бац, и тебя жрут.

— Не бац, а тихо подкрадываются и жрут, — поправил я, выковыривая из-под куртки ветку. — Пошли. Бегом до того угла.

Мы рванули, сгорбившись, перебежкой через узкий проезд к следующему подъезду. Двигались от укрытия к укрытию: припаркованная разбитая машина (внутри никого, только лужа чего-то тёмного на сиденье), киоск с выбитыми стёклами, груда мешков с мусором, из которой на нас смотрело стеклянным взглядом что-то мелкое и пушистое — кот или крыса, уже не разобрать.

Город был мёртв, но не пуст. Всюду следы паники: брошенные сумки, разбросанные вещи, машины, врезавшиеся в фонарные столбы или друг в друга, образуя причудливые заторы на перекрёстках. На асфальте — тёмные, размазанные пятна. Иногда — целые, но неподвижные тела. Мы не подходили близко.

Запахи менялись, как в дурном калейдоскопе: вот пахнет жареным мясом — и я с ужасом понимаю, что это, наверное, и есть мясо, горевшее где-то в квартире; вот — резко хлоркой и мочой (разгромленная аптека); вот — просто пылью и запустением.

Двадцать минут такого передвижения — и мы уже видели наш "рай". Торговый центр «Рассвет». Вернее, то, что от него осталось.

Он не был разрушен до основания, но выглядел так, будто его хорошенько потрепали. Половина стеклянного фасада первого этажа была выбита, и из чёрных проломов валил слабый, едкий дым — пожар был недавно, может, день-два назад. На стенах — чёрные подпалины. Вывеска висела криво на одной цепи. Крыша частично обвалилась. И самое главное — тишина. Ни движений на разбитых балконах второго и третьего этажей, ни света в окнах (хотя свет мог и не гореть), ни намёка на жизнь.