Чтение онлайн

Следующим утром, проснувшись, я открыла глаза, увидела рядом еще спящего шисюна и тут же обнаружила, что на моем лице блуждает дурацкая счастливая улыбка. Да, остается только признать, что я влипла, как муха в варенье, и надеяться, что у нашей истории будет счастливый конец, иначе, как ту муху, ничего хорошего меня не ждет.

Глава 24

Собственно, это было несколько часов назад. Теперь же, покинув город, мы пешком шли по узкой тропинке посреди рапсового поля, спешившись, чтобы размять ноги, и вели коней в поводу.

Все время пути я напряженно размышляла, что же делать, и не могла придумать ничего путного. Ладно, шисюн что-нибудь придумает — решила я, поднимая на него взгляд, и он ответил мне легкой улыбкой. Улыбнувшись, я перевела взгляд на море зеленой травы и блаженно вздохнула: как же тут все-таки красиво! Колышутся на ветру цветы, светит солнышко, веет легкий ветерок, весело бегут крестьяне…

— Господа заклинатели! — разнесшийся над полем вопль был способен поднять и мертвеца из могилы. — Подождите!

Фэн Хай обернулся и смерил бегущих к нам людей задумчивым взглядом.

— Надеюсь, хотя бы этот не попросит собирать груши, — произнес он, терпеливо дожидаясь, пока крестьяне добегут до нас.

— Если что, меньше чем на треть урожая не соглашайся, — шепнула я. — Отправишь сюда какой-нибудь курс, будем им и практика, и компот потом сварим.

Фэн Хай только хмыкнул — наверное, где-то в конце учебника по этике заклинателей, докуда я еще не успела дочитать, была сделана приписка о том, что честь заклинателей марается от сельскохозяйственных работ.

— Господа заклинатели, — молодой парнишка в остроконечной соломенной шляпе и выгоревшей на солнце одежде, наконец-то добежав до нас, остановился и упер руки в колени, пытаясь отдышаться, — помогите! У нас ночью такое ходит… и воет так, что вздохнуть страшно… стены царапает, а утром куды-то девается. Уже третью ночь не спим, караулим по очереди!

"Второй крестьянин", вблизи оказавшейся крупной светлой собакой, с веселым лаем носился вокруг своего хозяина.

Фэн Хай, услышав рассказ крестьянина, подобрался и посерьезнел.

— Покажи, где воет, — приказал он, и крестьянин, просветлев лицом, повел нас по полю, размахивая руками и дополняя свой рассказ леденящими душу подробностями. По его словам, все было спокойно, а потом вдруг в одну ночь Минг Яо, как звали крестьянина, и его домочадцы услышали жуткие звуки. Выглянуть наружу они не решились, а утром, когда набрались смелости, шумящее существо уже скрылось.

Пройдя рапсовое поле, мы дошли до скособоченной оградки, заваливающейся сразу во все стороны, за которой был небольшой огородик, загоны с домашней птицей и сам дом — глинобитная, беленая деревенская постройка. Домик, с гуляющими во дворе курами и составленными у стены керамическими чанами для маринованных овощей, выглядел совершено мирно — до тех пор, пока мы не подошли поближе и не увидели глубокие борозды, процарапанные в стене. Их было ровнопять — как будто кто-то, кто очень хотел проникнуть внутрь, с силой провел рукой по стене, взрывая глиняную стену ногтями, словно масло. Как кот, который пытается добраться до мышки идерет деревянный ящик, под которым она спряталась.

По спине пробежал противный холодок, и, бросив взгляд на заклинателя, я увидела, что он донельзя серьезен. Что бы это ни было, это явно была не мелочь.

— А-Яо[1], это ты? — донесся из дома надтреснутый голос, и на пороге показалась старушка с абсолютно седыми волосами и лицом, сморщенным, как печеное яблоко. — А-Яо, кто это?

Старушка, подслеповато щурясь, уставилась на нас с некоторым подозрением, и крестьянин поспешил к ней, на ходу приговаривая:

— Матушка, я привел господина заклинателя с… — тут он смерил меня взглядом, и, поколебавшись, закончил: — с ученицей.

— С учеником? — не расслышала его матушка. — Веди господ заклинателей в дом, а то пожилой человек уже, наверное, устал стоять, — она кивнула на Фэн Хая, приняв его серебристо-пепельные волосы за старческие седины, — да и мальчонка притомился, вон какой зеленый.

Я молча проглотила "мальчонку", Фэн Хай царственно проигнорировал "пожилого человека", и мы следом за старушкой вошли в дом.

В доме, каждая ровная поверхность которого была украшена вышитыми салфетками, было прохладно и чисто. И еще — не наблюдалось никаких признаков темной энергии. Что бы ни пыталось пробраться внутрь, пока эти стены успешно его сдерживали. Интересно, почему? Не такие уж они и крепкие, по крайней мере, на вид, а существо, оставившее такие борозды в стене, могло бы с легкостью разрушить дверь и войти.

Фэн Хай, казалось, пришел к таким же выводам, и, бросив на меня короткий взгляд, приступил к расспросам. Минг Яо и его матушка с готовностью поведали нам, что в доме живут лишь они, жена Минг Яо и их трехлетняя дочка Чоу Чоу, которая, стесняясь, выглядывала из дальней комнаты.

— Дочка моя, горемычная, с месяц назад сгорела от черной горячки, — вздохнув, поведала старушка. — Вот теперь ходит тут, воет.

— Так это она? — я поразилась настолько, что осмелилась вмешаться в рассказ.

— Вы ее видели? — уточнил мой вопрос Фэн Хай, который практически касался головой потолка, но, тем не менее, ни единым жестом не показывал, что ему не по душе скромная обстановка домика. Наоборот, он разговаривал с хозяйкой дома почтительно и внимательно слушал ее многословные ответы, не обращая внимания на то, что она все еще обращалась к нему "уважаемый старец".

— Нет, но так начало-то выть после того, как Минг Вэй похоронили, — пояснила погрустневшая старушка. — Она, бедняжка, незамужняя умерла. Мы тут же начали искать ей мужа, дык пока не нашли, а она, значится, осерчала на нас. Вы, когда вечером тута будете, уж скажите ей, что найдем мы ей скоро мужа, пусть погодит немного.

Фэн Хай лишь кивнул, и старушка, спохватившись, предложила нам сесть на циновки и подождать ужина.

— Мы лучше осмотримся снаружи, — отказался заклинатель, и мы вместе с ним вынырнули из прохладного полумрака обратно, к теплу залитого закатным солнцем дворика.

Крестьянин и его матушка проводили нас в беседку, чтобы мы могли отдохнуть перед тем, как пойдем все осматривать.

— Доставай соленья, сбегай в огород за лобой[2] и баклажанами, — громким шепотом, который разносился далеко вокруг, обратилась к сыну старушка, уводя его прочь, — пусть поедят хоть напоследок. Совсем ты никудышных заклинателей привел, сынок, старик немощный да малец зеленый, разве они справятся с сестрой-то твоей? У нее и у живой характер был прескверный, а сейчас и подавно! Ох, порешит она их, горемычных, точно порешит, давай хоть накормим напоследок…

Я, устроившись в беседке, подняла взгляд на "немощного старика", и, изобразив почтительный вид, спросила:

— Одарите ли вы меня крупицами своей мудрости, о наставник? Почему мертвой девушке ищут жениха?

Взглянув на меня с легкой укоризной, шисюн все-таки пояснил:

— Местные обычаи: когда умирает незамужняя девушка, ей ищут такого же безвременно погибшего холостяка и устраивают свадьбу призраков — чтобы их души не были одиноки в загробном мире.

Мне это почему-то показалось до крайности романтичным, и я мечтательно вздохнула. В голове сама собой сложилась картинка того, как мы с Фэн Хаем погибаем на сегодняшнем задании и рука об руку идем по сверкающей лестнице прочь отсюда, в загробную жизнь, а бледный Фэн Шао, рыдая у склепа, говорит, что наша любовь была слишком прекрасной для этого жестокого мира.