Чтение онлайн

Меня кольнуло плохое предчувствие.

— Фэн Хай, может… — начала я, но было уже поздно. Под моим изумленным взглядом браслет сжался, плотно охватывая запястье, и на плоских квадратный звеньях, из которых он был сделан, медленно проступила четкая иероглифическая надпись: "Вместе до последнего вздоха".

Шисюн, схватив мою руку, подергал браслет, но он сжался до того состояния, что снять его было уже не возможно. Я, ничего не понимая, тоже пару раз дернула серебряную полоску, лишь для того, чтобы убедиться, что она сидит, как влитая.

— Айлин, — заклинатель перевел взгляд на меня, и я поняла, что мне очень не понравится то, что он сейчас скажет. — Это не браслет кого-то из твоих родителей. Это ТВОЙ браслет. Ты — жена заклинателя из клана воздуха.

— Невеста? — тупо переспросила я, не в силах поверить в то, что услышала.

— Нет, — он медленно покачал головой и так же медленно отпустил мою руку, отчего она свалилась и безвольно повисла вдоль тела.

Он поднял на меня взгляд, и в его темных глазах с серебристыми лужицами света я увидела отражение сковавшего меня ужаса: — На браслете появилась надпись — значит, ты уже чья-то жена.

[1] 60 ли— около 20 км

Глава 22

Солнце светило ярко, слепя глаза, и я порадовалась, что Фэн Хай купил мне шляпу у торговцев в городе Хунхэ. Соломенная, с накинутой сверху и свисающей по обе стороны лица широкой полоской тонкого шелка, она отлично затеняла лицо. Сам он раскрыл и нес над головой свой зонт, который был вынут из притороченных к седлу сумок. Зонт все время кренился в мою сторону, затеняя меня больше, чем шисюна, и я, вспомнив о том, как он закрывал меня зонтом от снега тогда, когда мы всю ночь ждали появления наставника Гуанчжи, подумала о том, что с мечом он управляется лучше, чем с зонтом. Тогда ему всю спину снегом облепило, а на меня не снежинки ни упало, сегодня вот вся тень на мне. Нужно подсказать ему, чтобы держал ручку ровно, а то пол лица загорит и будет он наполовину красный, как поджаренная лишь с одного бока креветка.

Однако шисюн, глубоко погрузившись в раздумья, не обращал внимания на такие мелочи, как палящее солнце, а лицо его было мрачно. И я даже знала, почему. Вздохнув, я погрузилась в воспоминания.

То, что я чья-то жена, прозвучало настолько нелепо, что я, не удержавшись, рассмеялась, подумав, что Фэн Хай шутит.

— Как я могу быть замужней женщиной, шисюн, о чем ты говоришь, — произнесла я, плюхаясь на диван рядом с ним и все еще машинально дергая браслет, надеясь, что он расстегнется и спадет с моей руки. — Уж свою собственную свадьбу я бы явно запомнила!

— Ты же совсем не помнишь твое детство, — напомнил Фэн Хай, и я, все еще улыбаясь, отзывалась:

— Нет, но я же попала в клан в одиннадцать лет. Или в двенадцать. Так рано замуж не выходят, ты что, даже в глухих деревнях! Этого просто не может быть!

Фэн Хай смотрел на меня серьезно и без малейшей улыбки, и под его взглядом уголки моих губ сами собой опустились, и я еще раз повторила, уже без малейшего веселья:

— Этого не может быть…

Фэн Хай молча притянул меня к себе и, обняв, прижал к себе так крепко, словно в комнату мог в любой момент ворваться мой внезапно объявившийся муж и, схватив меня за руку, утащить к себе.

— Все будет хорошо, я обещаю тебе, — твердо произнес он, и я всхлипнула. — Все будет хорошо. Я никому тебя не отдам.

Этого я уже вынести не могла, и, уткнувшись в его обтянутую плотной тканью одежды грудь, разрыдалась. Мне почему-то мерещился человек в светлых одеяниях заклинателя воздуха и без лица, с злодейским хохотом тянувший ко мне руки. Тут его лицо вдруг приобрело узнаваемые черты наставника Гуанжчи, и я зарыдала еще горше.

— Айлин, когда мы уничтожим амулет и вернемся обратно в клан, я найду этого… мужа, — это слово Фэн Хай процедил сквозь зубы, с явной неприязнью, — и… решу все с ним.

— А как ты его найдешь? — немного успокоившись, я, отстранившись, стерла слезы с лица прямо рукавом. Когда я уже привыкну носить с собой платок?

— Если он носит браслет, то по браслету, — отозвался заклинатель, и мой взгляд невольно опять упал на мой собственный браслет, вызывающе ярко сверкающий на запястье. — А если он ни разу не надевал его, как ты, то… то все равно найду. И поговорю.

Это прозвучало зловеще, словно вместо "поговорю" Фэн Хай хотел сказать "скину его с вершины горы Циншань". Хотя это же заклинатели воздуха, им и такое нестрашно.

— А у вас есть разводы? — на всякий случай уточнила я, и Фэн Хай, помедлив, неохотно качнул головой из стороны в сторону.

— Предсказания на браслете довольно точные, — задумчиво произнес он. — На браслете моих родителей было написано "Счастливая семейная жизнь подарит двоих сыновей". Так и вышло. А на твоей написано: "Вместе до последнего вдоха". Значит, по крайней мере, семейной жизни у вас не предвидится, а вот последний вдох… — тут на его лице промелькнуло странное, неуловимое выражение, и я на миг испугалась, что он убьет "мужа", обнаружив его, чтобы исполнить предсказание на браслете. Нет, такой благородный человек, как Фэн Хай, такого ни за что не сделает.

— Не переживай, я все улажу, — еще раз повторил он, и я слабо улыбнулась, чтобы успокоить его.

На самом деле на душе скребли кошки. Может, судьба просто против того, чтобы мы были вместе? Почему на нашем пути так много препятствий — и благословение Богини, от которого необходимо избавиться, и вынырнувший из ниоткуда, как нечисть в том колодце, муж, с которым невозможно развестись… Что же нам делать…

После всех переживаний, связанных с "мужем", я уже даже не переживала о том, что мы будем спать на одной кровати — голова была занята другим. Когда мы легли спать, Фэн Хай тут же притянул меня к себе, и, проведя рукой по щеке, поцеловал с неистовой, болезненной нежностью, от которой у меня защемило сердце. Словно подозревал, что эти несколько дней по пути в храм Богини — наши последние дни вместе, что больше он не дотронется до моей руки, не сожмет меня в объятьях, а я не взгляну в его темные, залитые лунным серебром глаза. От этой мысли мне стало почти физически плохо, и я вцепилась в него так, словно мы шагнули в воздух с обрыва на горе Циншань. Так мы и уснули, обнявшись и переплетя пальцы.

На следующее утро мы, словно сговорившись, избегали темы "мужа" — пока я, не сняв браслет шисюна, который, в отличие от моего собственного брачного браслета, снимался легко и свободно, не попыталась вернуть его ему. Просто потому, что он постоянно норовил свалиться с моего узкого запястья на пол. Фэн Хаю это почему-то очень не понравилось и, попросив меня подождать, он направился в ювелирную мастерскую, расположенную по соседству с гостиницей. Я же, еще вчера углядев среди вывесок на торговых лавках, расположенных вдоль улицы, деревянное изображение лотоса, крашеное белой краской, решила не терять времени зря и направилась туда. Если Фэн Хай вернется раньше, то хозяйка гостиницы скажет ему, куда я ушла — я попросила ее, и она, смерив меня любопытным взглядом, неохотно кивнула.

Деревянная дверь раскрылась легко, потревожив бронзовый колокольчик у входа, на чей звон из-за прилавка выглянула молодая женщина в сиренево-фиолетовом ханьфу. Цвета клана Белого Лотоса — значит, я попала туда, куда нужно.

— Здравствуйте, шицзе[1], — я вежливо поклонилась, и она, улыбнувшись, вышла из-за прилавка.

— Надо же, куда дорога судьбы занесла птенчика из нашего клана, — нараспев произнесла она и, взяв меня за руку, подвела к небольшому диванчику для посетителей, стоявшему у окна. — Расскажи мне, милая младшая сестренка, что привело тебя ко мне? Тебе нужна помощь?