Редко видимся мы, Ладензоны, –да простит нас за это Аллах, –отрешенные, как робинзоны,на тверезых своих островах.Или дух наш не юн и не вечен,или в мыслях не стало добра,что сегодня делиться нам нечем,как, бывало, делились вчера?Я не верю в худые заклятья,не хочу ни затворов, ни стен,только не размыкайтесь, объятья,только б не расставаться ни с кем.И приду еще я, и разуюсь,и, из дружеской чаши поим,вновь покоем твоим залюбуюсьи порадуюсь шуткам твоим.Наши дни холодны и туманны,наша кривда нависла тузом.Не хватило мне брата у мамы.Будь мне братом, Борис Ладензон.Назови это вздором и чушью,только я никогда не пойму,где предел твоему добродушью,где он юмору, где он уму,где он той доброте некрикливой,что от роду тиха и простаи венчается русской крапивойвместо терний Исуса Христа.И хоть стали нечастыми встречи,и хоть мы ни на вы, ни на ты,эти встречи – как Божии свечив черноте мировой темноты.Трижды слава таинственной воле,что добра она к русской земле,что не в сытости мы и не в холе,а всего лишь во лжи да во зле.Век наш короток, мир наш похабен,с ними рядом брести не резон.Я один на земле Чичибабин.Будь мне братом, Борис Ладензон.1977
Слово о Булате
Хвалюсь не языком,не родом, не державой,а тем, что я знакомс Булатом Окуджавой.Он скромен, добр и смели был на фронте ранен,а в струнном ремесленикто ему не равен.Хоть суета суетсвои соблазны множит,он – истинный поэт,а врать поэт не может.Когда лилась ливмябрехня со всех экранов,он Божьей воле внял,от бренного отпрянув.Во лжи срамных годин(а дело не за малым)из сонма он одиностался не замаран.Не самохвал, не шут,как многие другие, –раскрытый парашюту падавшей России.Я чокнусь за негос друзьями веком об век:мне по сердцу егоинтеллигентский облик.Не шут, не самохвал, –как воду из колодца,он любящим давалуроки благородства.Не ластился к чинам,не становился в позу,а честно сочинялсвои стихи и прозу.Не марево кадил –лирическая малость, –он с ней в сердца входил,и жизнь переменялась.Мы верили ему,бродя по белу свету,как верят своемулюбимому поэту.Гнездо разорено,и брат идет на брата,а мы-то, все равно,поклонники Булата.Я с песнями его,любя, полжизни прожил, –для сердца моегонет музыки дороже.Начало 1990-х
Групповой портрет с любимым артистом и скромным автором в углу
По голосу узнанный в «Лире»,из всех человеческих чертсобрал в себе лучшие в миреЗиновий Ефимович Гердт.И это нисколько не странно,поскольку, не в масть временам,он каждой улыбкой с экранадобро проповедует нам.Когда ж он выходит, хромая,на сцену, как на эшафот,вся паства, от чуда хмельная,его вдохновеньем живет.И это ни капли не странно,а славы чем вязче венок,тем жестче дороженька стлана,тем больше ходок одинок.Я в муке сочувствия внемлю,как плачет его правота,кем смолоду в русскую землюеврейская кровь пролита.И это нисколько не странно,что он той войны инвалид,и Гердта старинная ранаот скверного ветра болит.Но, зло превращая в потеху,а свет раздувая в костер,он – выжданный брат мой по цехуи вот уж никак не актер.И это ни капли не странно,хоша языка не чеша,не слушая крови и клана,к душе прикипает душа.Хоть на поэтической биржемоя популярность тиха,за что-то меня полюбил жезаветный читатель стиха.В присутствии Тани и Лилив преддверье бастующих шахтмы с ним нашу дружбу обмылии выпили на брудершафт.Не создан для дальних зимовийворобышек-интеллигент,а дома ничто нам не внове,Зиновий Ефимович Гердт.1991
Белле Ахмадулиной
Простите, что с опозданьем.Каким я добром казним!Когда-нибудь сопоставим,обдумаем, объясним!Но в данную нашу бывностьу Господа меж людьмипростите, что не любил Вас,упорствуя в нелюбви.Простите мою виновность,которой с души не снять,надменнейшую готовностьне слышать и не узнать.За то, что мы разны слишкоми разным идем путем,влюбившись по первым книжкам,я Вас разлюбил потом.Наветами бед навьючасьи в свой же ступая след,я Вашей струны певучестьотверг на исходе лет.Но верю, что в этом большенесчастия, чем греха,узнав лишь из кары Божьей,как Ваша душа тиха…Еще говорят, Вы пьетеи плоть не вольны бороть,и спьяну в лихом полетепроветриваете плоть.И брешут еще сладимей,что Вы, разогнув тетрадь,играете со святыней,а с нею нельзя играть.Мы рады причине всякойунизить Господний свет:ведь мерзостно быть писакой,когда перед ним – поэт.Начхать мне на все на это!Духовность – не поле битв.Не может поэт поэта,услышав, не полюбить.О девочка, русской раньюк притихшему, словно тать,ко мне прикоснитесь дланью,чтоб рыцарем Вашим стать.(1979, 1990-е)
Александре Лесниковой
Пью за Хьюза, Хикмета и Гарсиа Лорку,за бессмертную душу и черствую коркувместе с добрым вином, чей крепителен норов,спирт воловьей работы и бешеных споров.За стихи, что от шпиков таились под спудом,за пропавших во тьме и за выживших чудом,за влюбленных пришельцев из лагерной школы,чудаков с чердаков, чьи певучи глаголы,за дарующих радость везде и всечасно,за тебя, раз ты к этому делу причастна,и, запомнив навек горячо и подробно,за твою красоту, Александра Петровна!Нас печали качали и грозы растили.Хорошо, что мы – дети метельной России,но не худо и то, что у солнца и сининам сподобилось жить на степной Украине.От бедовых голов далека беззаботность.Нас пугает покой, неизвестность зовет нас.Но, волнуясь, не раз припаду и присяду,и послушаю русскую Шехерезаду.О, язычница Севера, ясное чудо!В наши трезвые сны ты зачем и откуда?Как поют нам твой голос, осанка и облик!Ночь запутала хмель в волосах твоих теплых.О тебе не умолкнут хмельные поминыв миллионах сердец россиян с Украины,не забудет никто, перед памятью жалок,как любили тебя в переполненных залах.Неуклончивый друг мне судьбою подарен,и за дружбу с тобой я судьбе благодарен,и люблю твой талант, задушевный и вещий,и свищу тебе в лад свои лучшие вещи.(1965)
Эпиталама, свадебная песнь
О Гименей-Христос, о нежный Гименей!Благослови двух душ бесстрашную единость,наставь и укрепи, слепи, смешай, сведи насв убожестве Твоем – в духовности Твоей.О скорбный Гименей, кто плотницким виномстол бедных одарил в рассказе Иоанна,чей образ обрастал одеждами обмана,будь с нами, как тогда, во времени ином.От нашей немоты, о ясный Гименей,не пастырь наш, а брат, прими обет венчальный,благослови обряд блаженный и печальныйсредь попранных святынь, обобранных камней.От бренности и лжи в мечте своей омой,избави от стыда и, отрешив от странствий,прощенным счастье дай друг другу молвить «Здравствуй»,прижать к лицу лицо вернувшимся домой.О сердце и чело, отвергнувшие злость!О легкий Гименей, сквозь рознь благослови нас,чтоб канула во тлен былая половинностьи Целое из нас собралось и зажглось.Две тьмы преобрази в сияние одно,благослови на жизнь, благослови на вечность,дай любящим прозреть в конечном бесконечность,испить в земных водах небесное вино.О Гименей-Христос, о тихий Гименей,открой нам нашу высь, чтоб, низости переча,друг с другом и с Тобой увечненная встречав бессмертие вела средь смертоносных дней.Да примем в брачный дар Твой жертвенный венец,о кроткий Гименей, как в Кане Галилейской,раскаявшихся душ ласкающею лескойиз мертвых вод времен для вечности ловец.Да с верой длань Твоя коснется наших лбов,играющий с детьми и сам Дитя Господне,чтоб Царствие Твое исполнилось сегодняи вызрела в сердцах всемирная любовь.И в терньях, и в цепях, свободный Гименей,упрочь наш брачный дом, о бесприютный путник,в стране берез и верб, где есть Толстой и Пушкин,что сладостней, чем мед, и соли солоней.А если станет в ней безлюдней и темнейи недостойный стон из недр во сне исторгнем,да устыдимся уз, да будет даром долг нам,о радостный Иисус, о светлый Гименей!1980
«А как же ты, чей свет не опечалю…»
А как же ты, чей свет не опечалю,кому я друг, возлюбленный и брат?«Живи, живи!» – твои мне говорятглаза и я «не бойся» обещаю.Налей мне лучше водки вместо чаю(хотя и водке я уже не рад) –и улыбнусь, и жить не заскучаю:не собран вклад для поминальных трат.Прозреть бы смысл, отринув злую чушь бы,а там и ты, глядишь, уйдешь со службыи поживем, весь свет растеребя.Вся жизнь до сих прочлась, как телеграмма,и в мрак уйти мне, в самом деле, рано:так мало в жизни радовал тебя.1993
Церковь святого покрова на Нерли
Мы пришли с тобой и замерлии забыли все словаперед белым чудом на Нерли,перед храмом Покрова,что не камен, а из света весь,из любовей, из молитв, –вот и с вечностию сведались:и возносит, и знобит.Ни зимы меж тем, ни осени,а весна – без мясников.Бог растекся паром по земи –стала церковь меж лугов.Мы к ней шли дорогой долгою,мы не ведали другой, –лишь душа жужжала пчелкоюнад молящейся травой.Как подумаю про давнее,сколько зол перенесли,крестным мукам в оправданиеэта церковь на Нерли.Где Россия деревенскаяниц простерлась, окружив,жил я, родиной не брезгуя, –потому и в мире жив.Красоты ничем не вычислим:в Риме был позавчера,горд, скажу вам, и величественв Риме том собор Петра.А моя царевна-скромницавсех смиренней, всех юней,да зато и зло хоронитсяперед радостною ней.Дух восторгом не займется ль там,в Божестве неусомним,перед ней, как перед Моцартом, –как пред Господом самим?Что ж ты, смерть? Возьмись да выморозь –да не выйдет ни шиша:незатмимым светом вымыласьвозлетевшая душа.Лебедь белая, безмолвница,от грехов меня отмой!Кто в России не помолитсякрасоте твоей родной?Горней радости учила ты:на удар – в ответ – щеку б!У тебя и мы – не сироты,и поэт – не душегуб.1988
Еще о Петре
Чудом вырос, телом крепок и душою бодр,на Руси, как дуб меж репок, император Петр.Вырос чудом, да недобрым, хоть за Прут уйти б:и доныне больно ребрам от царевых дыб.Этот бес своей персоной, злобой на боярда заботушкой бессонной всех пообаял –оттого и до сегодня, на обман щедра,врет история, как сводня, про того Петра.Был он ликом страховиден и в поступках люти на триста лет обидел православный люд,воля к действию была в нем велика зело,да не Божеским пыланьем мучилось чело.То не он ли для России, оставляя трон,мнил, что смуты воровские кончены Петром?Не с его ль руки разросся в славе и молвепо мечтам Растрелли с Росси город на Неве?Не за то ль к нему хранится в правнуках любовь,что свободных украинцев обратил в рабов?He его ль добра отведав, посчитай возьми,русских более, чем шведов, полегло костьми?Как обозами свозили мертвые тела,так горой на том верзиле добрые дела, –вот уж подлинно антихрист – и в шагу тяжел:уж какие свет и тихость там, где он прошел!А народ от той гнетущей власти-суетыуходил в лесные пущи, в темные скиты,где студеная водица, сокровенный мрак,ибо зло от зла родится, а добро – никак.От петровского почина, яростно-седа,не оставила пучина светлого следа:дух в разладе, край в разрухе, а как помер он,коронованные шлюхи оседлали трон.Я, конечно, у России даже не пятак,но когда б меня спросили, я сказал бы так:– Наше время – слава зверю, клетка для тетерь.Я ж истории не верю, и никто не верь.Все дела того детины, славе вопреки,я отдам за звук единый пушкинской строки.Я отдам, да и не глядя, все дела Петраради в пушкинской тетради росчерка пера.(1989)
Дума о Карабахе
Апшеронская нефть оплатила безвинные смерти.В президентских ушах не гремит сумгаитский погром…Я солдатом служил в бедном городе Степанакертев приснопамятном сорок втором.В том горячем краю, маршируя под небом орлиным,в деревенской молве я армянские слышал слова жи с тех пор полюбил, будто от роду был армянином,на камнях испеченный лаваш.Изнемогший, дремал под армянских шелковиц листвою,с минометным стволом на армянские выси взбежав.Я там жил наяву, – как же мне согласиться с Москвою,что земля эта – Азербайджан?Пусть Армении стон отдается в сердцах как укор нам.Как Христу на кресте, больно кронам ее и корням:в закавказской дали, в том краю, в Карабахе Нагорномкаждый день убивают армян.Перед крестной землей преклонюсь головою и сердцем.Как там други мои? Сколько лет как ни вести от них.И не все ли равно, кто грешней – Горбачев или Ельцин? –все мы предали наших родных, –не по крови родных, а по духу, по вере, по сути,по глубинному свету евангельских добрых надежд.Упаси нас, Господь, от немудрых и взбалмошных судей,от имперских лжецов и невежд.Чтоб за нашу вину нас в аду не замучили черти,в каждой русской душе, стон Армении, будь повторен…Я солдатом служил в бедном городе Степанакертев приснопамятном сорок втором.(1988–1989)
«О, злые скрижали…»
О, злые скрижали,чей облик от крови румян!Всегда обижалии вновь обижают армян.Звериные страстии пена вражды на губах.Безглавые властина смерть обрекли Карабах.Там дети без крова,там села огнем спалены,а доброго словани с той, ни с другой стороны.От зла содрогнулисьстаринные храмы в горах.Дрожа и сутулясь,над жертвами плачет Аллах.От пролитой кровиземля порыжела на треть.Армянам не внове,да как нам в глаза им смотреть?С молитвой о чудечего мы все ждем, отстранясь?Ужель мы не люди,и это возможно при нас?Там души живые,там лютого ада круги…Спаси их, Россия,и благом искупишь грехи.1988–1989