Чтение онлайн

— Пока неясно.

Девушка замолчала, а Синдзи, вспомнив ее хриплый голос, совсем расстроился. Сорью с каждым днем мрачнела все больше, уходила в себя, и выдергивала ее из этого состояния только ежевечерняя помывка. Аска оказалась совершенно не готовой к тому, что после позавчерашнего урезания водных норм ей на день выделяется губка с моющим раствором, сухая чистая губка и пять литров воды. Так что Синдзи приходилось при выключенном свете помогать возмущенной девушке мыться, попутно выслушивая пространную ругань в адрес такого извращения. От помощи Аянами Аска отказалась наотрез.

«Аянами…»

Имя, которое спасает от смерти. Имя, которое причиняет боль.

Синдзи скрипнул зубами. Девушка быстро оправилась от травм, нанесенных обследованием, хотя повязку с глаз врачи все еще не сняли. «И слава Небесам», — подумал Синдзи с холодным отчаянием. Он до сих пор не мог найти в себе мужества представить, как будет смотреть ей в глаза — ей, всепрощающей и верной. Он удостоверился, что Рей — человек, он знал, что она не держит на него зла, он понимал, что предал ее, и убеждение, что не мог поступить иначе, совсем не помогало. Именно потому, что Аянами не держала на него зла.

Эти терзания выворачивали его наизнанку.

Синдзи механически дернул рычаги и поднял ногу, заметив, что установлено уже с десяток вешек, а невидимый во мгле танк запустил синюю ракету.

— Это был синий код? — прошипела Кацураги в телефонах.

— Так точно, я выдвигаюсь вперед. Возобновляю зрительный контакт с «восемнадцатым».

— Хорошо, Синдзи-кун. Жду подтверждения.

«Тип-01» прошел вперед, обнаружил остановившуюся машину, и тот час же зажегся индикатор входящего сигнала.

— «Тип-01», это «восемнадцатый», — сказал незнакомый голос. — Фон на восемь процентов выше нормы, загрязнения впереди нет.

— Понял, — отозвался Икари. — Занимаю позицию. Полковник, вы приняли сигнал?

Вместо ответа в эфире зазвучали распоряжения Кацураги, которая перестраивала конвой.

«Еще одна ловушка пройдена. Интересно, сколько их еще будет сегодня?» Синдзи развернул машину, поднял оба манипулятора и занял оборону на случай подхода мутантов. Прикрытие маневров конвоя — задача довольно скучная и бессмысленная, почти что ритуальная: крупное скопление порождений пустошей побеспокоило их только раз, тогда, в распадке между холмами, — и с углублением в Атомные земли уроды все реже попадались на глаза. Синдзи щелкал панорамными камерами, соблюдая инструкцию: мгла, равнины, невысокие столбы оплавленного песчаника, мгла, песчаник, равнины. Голова слегка закружилась, и он сосредоточился на проходе конвоя: БМК как раз уже выходил из тисков радиоактивных полей и забирал к северу, пропуская танки. Синдзи включил все полосы радиосигналов и немного послушал обмен репликами в эфире.

— Полковник, ресурс батарей на сегодня исчерпывается, уже меньше десяти процентов…

(«Ага, научники дохнут, значит, скоро привал…»)

— …«Пятому», «восьмой» — «пятому». Ичимару, крепление заднего контейнера разболталось, на привале обратите…

— Очистка воды окончена на семьдесят пять…

— Я, блин, кому сказала, не ломать строй! «Семь-бэ», «семь-бэ», прием!

Синдзи вслушался в голоса, пытаясь по отрывистым фразам понять настроение членов экспедиции. Даже сквозь гул своих проблем и метаний он слышал обрывки разговоров, обсуждений и воспоминаний. Ежевечернее ожидание рапорта у каюты Кацураги приносило лишь одну тревогу: люди мечтали, все больше вспоминая базу, боевые будни, атаки, удачные контрвыпады войск фронта. Это была настоящая эпидемия, и самое жуткое, что ученые и солдаты словно забыли о доме, о мирном небе. Командиры отделений грезили минными полями, клиньями штурмовых танков, воем штурмовиков и торопливыми посиделками, на которых крохотные стаканчики саке ходили по рукам под грохот и судороги искалеченной боями земли.

«Знаю. Лучше бы нас непрерывно атаковали», — ожесточенно сказала Мисато-сан, когда Синдзи накануне осторожно доложил ей о своих впечатлениях. Угроза загадочных недр Атомных земель как раз и гнездилась в обманчивой безопасности. Тревоги — коротки, горизонт — близок, мгла — непроницаема. Крохотный мирок двух сотен людей двигался словно поверхностью чужой планеты, изредка отплевываясь от назойливых аборигенов, что подползали из окружающей туманной пустоты. А еще из пустоты приходили призраки — непонятные, а потому страшные. Невидимая угроза радиации, непостижимые кошмары, миражи и загадочные звуки выматывали привыкших к боям людей, тихо, как ночные убийцы, вырезали решимость и волю. «Ни о каком — ха-ха — бунте посреди пустошей речи идти не может, но атмосфера и впрямь портится». Синдзи хмыкнул: судьбы адски важной миссии здорово занимали мысли, отвлекая от ненужных самокопаний.

— Всему конвою. Повторяю, всему конвою, — сказала Кацураги. — Занять лагерное построение, движение конвоя на сегодня прекращается. Командирам отделений — приступить к организации директивы «ночлег». С восьми вечера жду рапорты. Отбой.

Икари без удивления услышал неуставные обрадованные возгласы, среди которых выделялся громкий радостный вздох Аски. Синдзи заперхал раскаленным горлом и с наслаждением присосался к патрубку с водой. В визире уже показался приданный его ЕВЕ технический танк, послушный «Тип-01» медленно опускался на гидравлических опорах, и настроение можно было бы назвать хорошим, если бы не одна деталь.

Впереди его ждала встреча с Аянами.

— Здравия желаю!

— Привет, Икари. Как день?

У каюты командира Кацураги обнаружились только доктор Акаги и капитан Кагитару. Синдзи с ненавистью взглянул на облаченную в белый халат женщину, получил холодный взгляд в ответ, и на том обмен приветствиями окончился. «А фингал не сошел еще», — злорадно подумал Икари. Так было бы просто — считать, что во всем, как всегда, виновата эта сука. И в его вечных травмах, и в искалеченном детстве, и в мучениях Аянами… Это все Акаги, смотрите, смотрите! «Да-да, и в программу пилотов тебя не отец отдал, а она…» — ехидно отозвался ледяной голос внутри, но как раз мысль об отце привычно отрезвила разошедшийся рассудок.

Долг. Честь. Подчинение.

Синдзи, сам едва осознавая, выпрямил спину. В чем-то винить отца… «Никак нет. Виноват. Не повторится». Облегченно чувствуя, как вывинчивается из мозга острый взгляд из-за стекол очков, Синдзи кивнул разведчику:

— Спасибо, день как день. Жаль, продвинулись мало.

— Жаль, говоришь?

Капитан с полуулыбкой огладил бороду — указательным и большим пальцами, как всегда. Не сходящий прищур, спокойное лицо — и это тоже как всегда. Из какого металла ковали этого человека, Синдзи отказывался понять — таким цельным и непоколебимым он казался. Даже форма, любая форма — от скафандра до парадного мундира — сидела на нем второй кожей. И Кагитару был, пожалуй, единственным из командиров, кто не сдал ни на йоту за время похода. «Интересно, на чем он держится?»

— Доктор тут вот меня просветила, что впереди какие-то аномальные поля, — сказал разведчик. — Так что не стоит жалеть, что мы на ночь глядя туда не полезли. Так, доктор?

— Именно.

Акаги достала сигарету и, глядя в стену, раскурила ее. Воцарилось молчание, Синдзи только дернул уголком рта в ответ: не хочет разговаривать при нем — так еще и лучше. Послышались шаги, гомон разговора, и коридор наполнился людьми.

— Здравия желаю, господа.

— Здравия… О, привет, старый ты черт. Что там у вас сегодня от «седьмого» отвалилось?

— Это, полагаю, не так смешно, как ты…

Подошли старшие техники, аж ссутулившиеся под бременем своих вечных проблем, неизменно благодушный главврач Канаме, командир группы штурмовых машин и — неожиданно — Майя Ибуки. Синдзи слышал по рации о том, что главе звена курсопрокладки и георазведки нездоровится, но только сейчас сообразил, кто его заменяет.

— Синдзи, привет.

— Майя, — кивнул он. — Как ты там?

Девушка бледно улыбнулась и кивнула: мол, все неплохо. В желтоватом свете коридорных ламп ее лицо выглядело особенно бледным.