Чтение онлайн

– Спасибо, - сказал Саймон, пытаясь казаться обрадованным: в конце концов лучше какая-то еда, чем никакой.

Пока Бинабик занимался усиленными поисками, Саймон снова взглянул на небо: стая птиц все еще безмолвно вилась над ними, и ветер трепал их, как старое тряпье под мрачными облаками.

Ворон важно разгуливал по подоконнику, нахохлившись от холода. Другие его сородичи, наглые и ожиревшие от питания при виселицах, сипло каркали, сидя на голых ветках под окном. Никаких других звуков не доносилось с пустынного двора.

Роясь в блестящих перьях, ворон не сводил с людей желтого глаза, поэтому, когда кубок полетел в него, как камень из рогатки, он успел с резким криком вспорхнуть с подоконника и присоединиться к собратьям на голой верхушке дерева. Помятый кубок сделал неровный круг на каменном полу, прежде чем остановиться. Тонкая струйка пара поднялась от темной жидкости, пролившейся под окном.

– Ненавижу их глаза, - сказал король Элиас. Он потянулся за новым кубком, но на этот раз использовал его по назначению.
– Эти мерзкие шпионящие глазки.
– Он вытер губы.
– Думаю, они шпионят за мной.

– Шпионят, ваше величество?
– сказал Гутвульф медленно. Ему не хотелось вызвать очередную гневную бурю Элиаса.
– Зачем птицам шпионить?

Верховный король уставился на него зелеными глазами, затем на бледном лице его появилась усмешка.

– Ох, Гутвульф, как ты невинен и неиспорчен!
– он жестко хмыкнул. Придвинь-ка это кресло. Приятно снова поговорить с честным человеком.

Граф Утаньята выполнил волю своего господина, пододвинув стул как можно ближе к пожелтевшей громаде драконьего трона. Он старался не смотреть на меч в черных ножнах, висевший на боку у Верховного короля.

– Не знаю, что ты имеешь в виду под невинностью, Элиас, - промолвил.он, в душе проклиная неестественность, которая ему самому слышалась в собственном голосе.
– Господу известно, что мы с тобой оба когда-то неплохо потрудились на поприще греха. Однако если ты имеешь в виду неспособность к предательству в отношении моего повелителя и друга, тогда я с радостью принимаю это определение.
– Он надеялся, что слова его прозвучали увереннее, чем были его подлинные чувства. Самое слово "предательство" заставляло его сердце биться быстрее в эти дни, и гниющий плод, свисавший с виселицы в отдалении, был лишь одной из причин.

Элиас, видимо, не почувствовал опасений Гутвульфа.

– Нет, дружище, нет. Я вкладываю в это слово самый добрый смысл, - он еще глотнул темной жидкости.
– В наши дни я доверяю лишь немногим. У меня тысяча тысяч врагов.
– Лицо короля приняло скорбное выражение, которое лишь подчеркнуло его бледность и выделило морщины тревоги и напряжения.
– Прейратс уехал в Наббан, как тебе известно, - сказал он, наконец.
– Ты можешь говорить свободно.

В Гутвульфе вдруг шевельнулась надежда:

– Вы подозреваете Прейратса в предательстве, сир?

Надежду быстро погасили:

– Нет, Гутвульф, ты меня не понял. Я просто знаю, что ты чувствуешь себя неловко в его присутствии. И это неудивительно: я тоже когда-то ощущал неловкость в его обществе. Но теперь я другой человек. Совсем другой, - король странно засмеялся, потом поднял голос до крика.
– Хенгфиск! Принеси мне еще и поживей, черт побери!

Новый королевский виночерпий появился из соседней комнаты с кувшином в розовых руках. Гутвульф мрачно следил за ним. Он не сомневался, что этот пучеглазый брат Хенгфиск был шпионом Прейратса, но что-то еще было с ним неладно. На лице монаха как бы навечно запечатлелась идиотская ухмылка, как будто его распирает изнутри какая-то превосходная шутка, которой он не может поделиться. Граф Утаньята попытался раз заговорить с ним в вестибюле, но Хенгфиск только уставился на него молча, причем ухмылка, казалось, разорвет лицо пополам. Любого другого слугу-, кроме этого виночерпия, Гутвульф ударил бы за подобную наглость, но он не знал, что в это время способно вызвать гнев Элиаса. К тому же этот полоумный монах имел странный вид, как будто у него кожа какая-то сырая: было впечатление, что верхний ее слой обгорел и облупился. Гутвульфу совсем не хотелось к нему прикасаться.

Когда Хенгфиск наливал темную жидкость в кубок короля, несколько горячих капель попали на руки монаха, но он даже не поморщился. Через минуту он удалился, все еще с идиотской ухмылкой на лице. Гутвульфа чуть не передернуло. С ума сойти! До чего дошло королевство...

Элиас не обратил внимания на то, что происходило в комнате, потому что взор его был устремлен за окно.

– У Прейратса действительно есть... секреты, - медленно проговорил он, наконец, как будто тщательно взвешивая каждое слово.

Граф заставил себя прислушаться.

– Но от меня у него секретов нет, - продолжал король, - понимает он это или нет. Он думает, я не знаю, что мой брат Джошуа выжил после падения Наглимунда.
– Он поднял руку, остановив удивленное восклицание Гутвульфа. Еще один секрет, который не секрет для меня: он хочет разделаться с тобой.

– Со мной?
– Гутвульф страшно удивился.
– Прейратс собирается меня убить?
– поднимавшийся в груди гнев вдруг обрел сердцевину страха.

Король улыбнулся, причем губы приподнялись над зубами, как у загнанной в угол собаки.

– Не знаю, собирается ли он убить тебя, но он хочет убрать тебя с дороги. Прейратс считает, что я слишком полагаюсь на тебя, а он хочет, чтобы я отдавал все свое внимание ему, - он рассмеялся смехом, похожим на лай.

– Но, но... Элиас...
– Гутвульф был застигнут врасплох.
– Что же ты предпримешь?

– Я?
– Взгляд короля был обезоруживающе спокоен.
– Я ничего не стану делать. И никто ничего не станет делать.

– Что?!

Элиас откинулся на троне, так что на мгновение лицо его исчезло в тени, отбрасываемой черепом дракона.

– Ты можешь, конечно, защищаться, - сказал он весело.
– Я просто хочу сказать, что не могу позволить тебе убить Прейратса, даже если бы ты смог это сделать, в чем я сильно сомневаюсь. Откровенно говоря, он сейчас для меня важнее, чем ты.

Слова короля повисли в воздухе, причем казались таким реальным свидетельством безумия, что Гутвульфу на миг почудилось: все это сон. Но время шло, а холодная комната не приняла никакой иной формы, и он вынудил себя снова заговорить:

– Не понимаю.

– Да тебе и ни к чему. Пока, во всяком случае, - Элиас наклонился вперед, глаза его казались яркими лампами, полыхающими за тонким зеленым стеклом. Когда-нибудь ты поймешь, Гутвульф. Я надеюсь, ты доживешь до того, чтобы все понять. Сейчас, однако, я не могу тебе позволить помешать Прейратсу, поэтому, если ты захочешь покинуть замок, я это пойму. Ты у меня единственный оставшийся друг. Мне важна твоя жизнь.

Графу Утаньята захотелось рассмеяться, услышав такое странное заявление, но его не покидало нездоровое чувство ирреальности происходящего.