Чтение онлайн

Наблюдая, как Стид надевает на Калеба наручники, она понимает, что тот был прав. Семья – это все, что у тебя есть, но семья – это не только кровные родственники. Родная душа проявляется в самые неожиданные моменты: мимолетные взгляды, жест, вовремя протянутая рука, когда ты так в ней нуждаешься.

– До сих пор идет дождь, да?

Элин садится на больничной койке и смотрит на стянутые в хвост влажные волосы Анны, все в крошечных капельках воды.

– Так и не прекращался, – улыбается Анна.

В синей толстовке с капюшоном и штанах для бега выглядит она слишком энергичной и спортивной на фоне больничной обстановки.

Сидящий справа от ее кровати Стид подвигает свой стул ближе. Достает из сумки упаковку с виноградом и протягивает ей:

– Я тут подумал, почему бы не предложить тебе виноград, как принято. Он поможет продержаться до обеда.

Элин смеется, но, когда берет упаковку, в ребрах отдается боль. Она морщится.

Стид с беспокойством смотрит не нее:

– Что, еще болит?

– Да, но мне уже лучше. Честно говоря, я просто устала. Простуда отняла все силы. Я уже думала, что скоро вернусь домой, но тут меня скосило.

– А как ребра? Переломы зарастают?

Кинув в рот виноградину, она кивает:

– Вроде да. Ужасно, что я не могу двигаться, но Уилл говорит, это пойдет мне на пользу. Принудительный отдых.

Улыбаясь, она смотрит в окно. Мимо больничной парковки мелькают машины, направляясь к подножию холма.

– А как у тебя дела с Уиллом? – спрашивает Анна и бросает встревоженный взгляд на Стида, явно беспокоясь, стоило ли задавать в его присутствии такой личный вопрос. – Прости, – добавляет она одними губами.

– Все нормально. Он в курсе всех перипетий, – лучезарно улыбается Элин. – Честно говоря, у нас пока не было возможности толком поговорить. Наверное, придется подождать моего возвращения домой.

Анна кивает.

– А как Фарра? Она поправляется?

– Да, по крайней мере физически. Ей повезло, повреждения только поверхностные, но психологически… Думаю, она еще не пришла в себя.

– Оно и понятно. Для этого требуется время. – Наклонившись, Анна берет из пакета виноградину. – И что дальше? Собираешься поехать в отпуск?

– Да. С Айзеком. Хотим махнуть подальше от города. Его друг порекомендовал одно место. – У Элин сосет под ложечкой. Она понимает, что нервничает, предвкушая встречу. На этот раз она поедет без Уилла. Только они вдвоем. И никуда не спрячешься. – Поездка пойдет мне на пользу. Пока я тут валялась, у меня было время на раздумья… Я решила получше в себе разобраться.

– Покопаться в своей голове?

Элин кивает:

– Я до сих пор не справилась со своим прошлым и всегда убеждала себя, что мной движет благородное желание получить ответы, жить по максимуму, потому что Сэм уже не сможет. Но это не так. – Она с горечью усмехается. – Во время этого расследования в моей голове постоянно звучал отцовский голос, называющий меня трусихой. Вот что мной движет. Я пытаюсь доказать ему, что не трусиха.

– И себе? – тихо говорит Анна.

– Да, видимо, так. Но там, на скале, бросившись на Калеба, я впервые в жизни приняла решение только ради себя. – Она размышляет, как это лучше сформулировать. – Как сказал Уилл, нельзя назвать меня трусихой за то, что я чего-то не сделала или сделала то, чего не следовало, как внушил мне отец. Но я трусиха, потому что не была честна с самой собой.

– И не делала того, чего хочешь сама, – бормочет Стид.

– Именно так. Я должна получше узнать себя, все хорошее во мне, но и плохое тоже. – Она пожимает плечами. – Хочу быть уверена, что, когда я вернусь, смогу каждый раз вести себя так же, как на той скале. Принимать собственные решения, не ради кого-то еще.

Анна некоторое время молчит, а потом кивает:

– Надеюсь, ты вернешься. – Она переводит взгляд с нее на Стида: – Вы двое – просто суперкоманда.

Стид наклоняет голову в сторону, словно обдумывает эту мысль:

– Тяжелое решение, но думаю, я не против с ней работать.

Элин улыбается:

– А если серьезно, то спасибо за все. Я не успела сказать это как подобает.

– Ничего страшного. На одно мгновение, когда мы были там…

Стид умолкает.

Элин заглядывает ему в глаза. Ни один из них не может это сказать. Да и не нужно.

Положив виноград на тумбочку у кровати, Элин достает пакетик с орешками, который оставил Уилл.

– Вот, приберегла для тебя.

Она протягивает пакет Стиду.

Благодарно улыбнувшись, он сует туда руку и достает содержимое.

Оно исчезает в два счета.

– И как продвигается расследование? – спрашивает Элин.

– Вскрытие подтвердило наши подозрения, – отвечает Анна. – Джексон во всем признался и сообщил подробности. Беа Леджер была просто сопутствующим ущербом, как мы и думали. Судя по всему, падение с утеса было запасным вариантом для устранения Сета, но тут появилась Беа, и ему пришлось импровизировать.

– А пещера, фотографии и плащ?

– Ты была права. Это был отвлекающий маневр, как только он понял, что версия о несчастном случае не прокатит. Хотел навести нас на мысль, что это дело связано с убийствами Кричера, а он тем временем разделался бы с Ронаном Дилейни. – Стид вытирает губы тыльной стороной ладони. – Он признался, что убийства подростков совершил не Кричер, а его отец. Лоис Вейд тоже убил его отец.

Элин откашливается:

– А что насчет Джо Леджер?

Анна хмурится и размышляет.

– Это меня и беспокоит, – наконец говорит она. – Джексон по-прежнему утверждает, что не убивал ее. Стид считает, что он играет с нами.

Стид смотрит на пустую пачку орешков и кивает:

– Наверняка. Это мощная уловка – не раскрывать все загадки сразу.

– А Твиттер? Он признался, что публиковал те фотографии?

Анна колеблется:

– Нет, но мы уверены, что это он. Поскольку ничего не появлялось с тех пор, как…

Элин неловко кивает. До прихода Анны и Стида она даже не собиралась об этом упоминать…

– Просто…

– Что?

– Возможно, у меня паранойя, но мне по-прежнему кажется… – Она откашливается. – По-прежнему кажется, что кто-то за мной наблюдает.