Чтение онлайн

— Ирка, запомни! Надежда есть всегда и умирает она обычно последней. Хотя как врач я мозгами понимаю, что шансы у ребёнка невелики. А что твоя подружка? Как её сын?

Ира скривилась и махнула рукой:

— Ничего хорошего, Семён Маркович. Теперь, когда глубже обследовали мозг, стало ясно, что и непростые роды, и тяжёлая гемолитическая болезнь Алёшки привели к поражению не только двигательных центров, но и слуховых анализаторов. Но есть и ещё один нюанс — его умственное развитие намного ниже, не вписывается в возрастной диапазон. Не думаю, что он сможет когда-нибудь учиться в школе, тут речь может идти только о социальной адаптации.

— И что Катерина?

— Живёт, работает. Что ещё остаётся? Травматолог она от бога. Соседка помогает, няней у Алёшки, мама её иногда бывает, навещает внука. Да только её отец… — Ира замолчала и сжала кулаки. — Короче, Александр Михайлович сказал, что в его семье уродам не место.

— Поц! — припечатал Лившиц и поднялся. — Пошли ещё раз посмотрим завтрашнюю тётку. И учти, завтра ты её оперируешь, я вольным зрителем рядом стою. Но с корзиной гнилых помидоров! Если за ночь руки в корявые палки превратятся, получишь у меня!

— Но, Семён Маркович, она же легла к нам только из-за вашего имени! А вы мне такое предлагаете!

— А я от своего имени не отказываюсь! Я ж рядом стоять буду и по рукам бить. Ирка, у меня давно не было учеников твоего уровня. Ты робот, что ли? Всё на клеточном уровне чуешь, как собака носом. Это дорогого стоит! И будь добра поспать сегодня. Этот твой недожурналист ещё не убился об угол шкафчика?

— Семён Маркович, не надо. Просто жизнь… она же разная бывает.

— Жизнь, любовь, счастье… Что вы, молодые, в этом понимаете, — протянул он, надевая шапочку на сверкающую лысину. — Секрет счастья, Ирка, состоит во внимании друг к другу. Мы с моей Симочкой прожили столько лет, что сказать страшно, тебя ещё и в планах не было, когда я на ней женился. Всякое бывало… И сейчас, когда ты меня с седыми пирамидами сравниваешь, хоть я и лыс аки бильярдный шар, я понимаю, что счастье жизни составляется из отдельных минут, из маленьких, быстро забывающихся удовольствий от поцелуя, улыбки, доброго взгляда, сердечного комплимента и бесчисленных маленьких, но добрых мыслей и искренних чувств. Любви тоже нужен её ежедневный хлеб, Ирка. А у вас ты кормишь этого своего этим самым хлебом, а он жрёт и пьёт! А в ответ что?

С этими словами профессор Лившиц в сопровождении своей ученицы Ирины Николаевны Воронцовой покинул кабинет и бодрым шагом направился в отделение нейрохирургии.

***

Ира вошла в квартиру и поморщилась. Запах алкоголя, никотина и громкий мужской разговор резали слух. У мужа опять были гости. А она жутко устала, да и поесть не мешало бы.

— О, Ирина! — Её муж Роман Олегович Коробок, журналист городской газеты, пошатываясь встал из-за стола и гордо повернулся к своим гостям. — Знакомьтесь, коллеги, моя жена. Нейрохирург, между прочим. Ир, ты приготовь нам перекусон какой-нибудь, а то мы только недавно пришли, сегодня целый день в редакции провели, обсуждали кадровые перестановки в нашей мэрии. Ты в курсе, что отец твоей подруги Александр Михайлович Булавин получил должность вице-мэра? А на своё место продвигает своего приятеля Косоротова Эдуарда Иосифовича? Нам бы с Екатериной пообщаться, Ир, узнать подробности их семейной жизни…

— Рома, я очень устала, пожалуйста, позвони в службу доставки, пусть привезут ужин. А с Катей сами договаривайтесь, я не буду вмешиваться в её семью.

Коробок оглянулся на своих нетрезвых уже гостей, что активно продолжали что-то обсуждать, совершенно не обращая внимания на хозяйку квартиры, и вытолкал жену в коридор.

— Что значит «позвони»? У меня нет денег на службу заказов. Ты не забыла, что ты мне жена? А в обязанности жены входит кормить мужа пищей, а не отказами и предложениями.

— Роман, я уже несколько раз тебя просила — бросай пить! Тогда и деньги будут, и в семье у нас всё наладится. Но ты меня не слышишь или не хочешь слышать. И продолжаешь приводит к нам своих нетрезвых приятелей. Если так и дальше будет продолжаться, то нам лучше будет расстаться.

Роман вздёрнул брови и вдруг с улыбкой проговорил:

— Ну ты что? Что это «расстаться»? Если ты устала, так и скажи, только дай мне денег на ужин.

Ирина тяжело вздохнула, но открыла сумочку и вытащила несколько купюр. Через несколько минут её квартира опустела, а сама Ирина устало села на стул у кухонного стола, заваленного грязными чашками, тарелками, в которых были затушены окурки. Она потёрла глаза и начала убирать. Может, прав Семён Маркович? Их семейная жизнь была более-менее спокойной всего несколько месяцев, когда Роман не пил, не приводил в дом своих друзей и собутыльников, растрачивая на порой незнакомых людей все заработанные им деньги. Но Ира боролась за их семью, пытаясь уговорами, просьбами, а иногда и скандалами убедить мужа бросить пагубную привычку. Его обещаний хватало ненадолго, но Ира всё ещё надеялась, что их чувства смогут победить в этой неравной борьбе. И тут она с ужасом поняла, что впервые за эти два года мысленно поблагодарила нотариуса Хохловского, с которым познакомила Ирину Катя Булавина. Именно он посоветовал Ире прописать Романа в её квартире, что осталась ей после гибели родителей, без права собственности. Страшно подумать, что может прийти в голову человеку, что страдает какой-либо зависимостью! Так и на улице можно очутиться. Ира помотала головой. Нет! С ними такого не будет, она сумеет, она попробует ещё раз вытащить Рому из пьяного омута.

А ещё надо позвонить в столицу в Центр реабилитации детей с детским параличом, говорят, что там здорово помогают маленьким пациентам. Хотя состояние семилетнего Алёшки становится всё хуже и хуже. Но Катя борется за жизнь сына всеми доступными методами, а значит, надежду терять нельзя. Одно радует, что малышка Инночка Шанина растёт шустрой и смышлёной девочкой. Дети… они с Ромой женаты уже не первый год, а желанная беременность так и не наступила.

Уже поздно вечером она сквозь сон услышала звук брошенных ключей, грохот разбившейся тарелки и пьяный смех мужа вперемежку с матом. Как же хочется тишины, покоя и… счастья. Где же оно заблудилось?

Три года назад. Катя

Катя быстро шла по коридорам клиники, здороваясь с коллегами и пытаясь сдержать улыбку. Ирина только что сообщила ей, что в столичном Центре реабилитации детей с церебральными параличами готовы принять её с Алёшкой на целый курс! А это и кинезотерапия, и массаж, и занятия с нейропсихологами и логопедами. Говорить Алёша стал немного лучше, он даже произносит целые слова, но понимали его только близкие люди, что общались с мальчиком постоянно. А сейчас, когда появилась надежда на улучшение состояния её сына, ей хотелось поделиться этим с самым близким человеком. С Алексеем Петровичем Фадеевым. С Алёшей, что спас жизнь ей и сыну, в честь которого она и назвала своего малыша.

Катя оглянулась, чтобы убедиться, что коридор пуст, и на цыпочках свернула за угол. Дверь в кабинет Алексея была приоткрыта, Катя взялась за ручку и резко остановилась:

— Не могу я, понимаешь, Игорь! Смотрю на него, а у самого тот крендель перед глазами, папаша его настоящий. Я пытался. Долго пытался, но давно понял, не смогу я его принять, — голос Фадеева затих.

Раздался щелчок зажигалки и наступила напряжённая тишина.

— Катя знает? — Шанин говорил очень тихо, но Катя, что привыкла прислушиваться к малейшим звукам из комнаты сына, его услышала.

— Нет, я не могу ей этого сказать. Но думаю, что она и не думала об этом никогда. В Алёшке заключена вся её жизнь, вся её вселенная. А мне этого мало, понимаешь! Я не хочу редких встреч раз-два в месяц, я хочу, чтобы она была со мной постоянно. Но это просто невозможно, потому что есть он. Её сын.

Фадеев замолчал. Катя услышала звук льющейся воды.

— Вначале я думал, что подрастёт чуть пацан, и всё будет иначе, хотя меня ещё в роддоме неонатологи предупреждали, что у него мозг может быть повреждён. Когда потом стало ясно, что изменения необратимы, я помогал. Помогал как мог. И поездки в столицу, и программы разные искал, и консультации. Ты же знаешь, мы даже в Испанию летали в институт Гуттмана. Только всё это зря. Я это понимаю, я ж не мальчишка, врач всё-таки. Но Катя… она верит, что Алёшке можно помочь! А как? Как объяснить, как доказать ей, что всё зря! Что не поддаётся лечению поражение базальных структур мозга. Как ей это сказать, чтобы она не возненавидела меня? А я… я всё больше и больше убеждаюсь, что она со мной… из благодарности! И если бы меня не было, как мужика не было, она бы и не заметила. Будто повинность отбывает…

— Мне кажется, что ты сейчас ерунду говоришь. Катя чистая душа, если бы не хотела — не была бы с тобой.

— В том-то и дело, Шанин! Что чистая, вроде не от мира сего, к ней будто грязь не липнет. И пациенты на неё готовы молиться, а я… я дежурства себе дополнительные взял, чтобы оправдать моё нежелание её малого видеть, чтобы не встречаться с ним, чтобы с Катюшей видеться только у меня, потому что знаю, что она либо откажется, либо убежит сразу после… нашей близости. И мне легче от этой мысли, ты понимаешь?! И я изменяю ей, Игорь. Знаю, что это слабость, но не могу больше так! Я с новенькой из торакальной хирургии переспал.