Чтение онлайн

Повернувшись, Драммонд вышел на террасу. Он хотел не только одиночества, но и уединения, чтобы никто его не видел. Его лицо может предательски выдать его мысли, да и общаться с кем-либо он сейчас не смог бы.

Драммонд не знал, сколько минут он стоял, наслаждаясь вечерним покоем темного сада, отблесками света из окон на листве, цепочкой уличных фонарей, казавшихся подвешенными в воздухе лунами, шелестом листьев, шептавшихся с набегавшим с пролива легким ветерком.

Однако чей-то голос нарушил тишину. Робкий, извиняющийся и полный тревоги.

— Мистер Драммонд…

Он узнал голос Элинор Байэм. Неужели она услышала его мысли? Ему стало стыдно.

Он повернулся ей навстречу, стараясь не выдать своего волнения.

— Да, леди Байэм.

— Я… я… простите меня, я, кажется, помешала вам. Ведь вам хотелось побыть одному… — сбивчиво извинилась она. Ей трудно было говорить.

— Просто вышел подышать вечерним воздухом, — соврал он, чтобы помочь ей преодолеть смущение.

— Вы так добры. — В ее низком голосе были сосредоточенность и доверие, и Драммонд почувствовал острую, но сладкую боль в сердце. — Нет, вы не должны быть столь вежливы и терпеливы со мной, — горячо продолжала она, торопясь предупредить его возражения. — Пришло время мне сказать вам правду, даже если это будет для меня испытанием…

Драммонд попытался прервать ее, но Элинор решительно остановила его:

— Послушайте меня. Произошло нечто такое, что страшно обеспокоило меня. Мне будет даже трудно объяснить вам…

Драммонд снова попытался остановить ее и в невольном порыве сострадания хотел было дотронуться до нее, успокоить, но вовремя одумался, испугавшись, что потом не простит себе такой несдержанности, и снова промолчал.

Это дало возможность Элинор продолжить свой сбивчивый рассказ:

— Вчера вечером у нас был сэр Джон Сифорт, давний друг и коллега Шолто. Я всегда видела лишь его приход. Он выглядел разгневанным, однако сдерживал себя, видимо, надеялся, что Шолто сейчас же все ему объяснит…

Элинор умолкла, словно не знала, что сказать дальше. Драммонд с волнением чувствовал ее близость, слышал запах ее духов, шорох ее платья и ее прерывистое дыхание.

— Вы видели, как он приехал? — зачем-то переспросил он.

— Да. Шолто был наверху. Мы с сэром Джоном давно знакомы, поэтому я сразу же пригласила его в гостиную и послала лакея за Шолто. Мы с сэром Джоном обменялись лишь несколькими словами. Он явно не выражал желания беседовать со мной, я это сразу почувствовала. Как только лакей доложил, что Шолто примет сэра Джона в библиотеке, он немедленно покинул меня и ушел туда.

— Лорд Байэм сказал вам, зачем приезжал сэр Джон?

— Нет, он не захотел даже говорить со мной об этом. Я знаю, что их разговор был не из приятных. Минут через двадцать, когда я пересекала холл, я слышала их громкие голоса, доносившиеся из библиотеки. Я уловила лишь отдельные слова, но тон их был ужасным. Испугавшись, что кто-то из них может открыть дверь и увидеть меня, я поспешила уйти. Это была яростная ссора; звучали такие слова, как «обман» и «предательство». Их произнес сэр Джон… — Голос Элинор дрожал; она сделала громкий вдох, прежде чем продолжить. — Я не слышала, что ответил Шолто, но по рассерженному тону сэра Джона поняла, что ответ его не успокоил.

— Вы сказали, что он коллега вашего мужа? — спросил Драммонд, лишь бы что-то сказать и развеять ее страхи; впрочем, из этого ничего не получилось. Должно быть, помочь могла лишь правда. Но чем больше он узнавал из ее рассказа, тем меньше оставалось у него возможности успокоить Элинор. — Он работает в Казначействе?

— Нет, он член парламента и отвечает за торговлю и финансы.

— Вам удалось услышать еще что-нибудь?

— Нет. Когда я снова спускалась по лестнице в холл, сэр Джон уже уходил. Я не хотела встречаться с ним, зная, как он рассержен, и понимая, что они с Шолто окончательно рассорились. Поэтому я переждала на лестнице, когда он уйдет. Я видела их прощание. Они оба были предельно официальны и едва сдерживали себя. Если бы не присутствие лакея, я думаю, они не стали бы притворяться.

— Вы не спросили лорда Байэма о причине ссоры?

— Нет, по крайней мере, не сразу. Он был слишком разозлен и… — Элинор понизила голос почти до шепота. — Я боялась того, что он мне ответит.

Драммонд забыл об осторожности. Он взял ее за руку и почувствовал, как ее пальцы крепко сжали его ладонь. Она ухватилась за него как за якорь спасения, боясь, что утонет в пучине охватившего ее отчаяния.

— Что же он вам ответил? — настаивал Драммонд, крепко сжимая ее ладонь.

— Политические разногласия, сказал он. По финансовым вопросам, — ответила Элинор с отчаянием в голосе.

— И вы этому не верите, не так ли?

— Нет… я… мистер Драммонд, я боюсь, что случилось самое ужасное. То, чего так страшился Шолто, уже произошло. Я чувствую себя так, словно предаю его, когда думаю об этом, но я ничего не могу поделать, это где-то во мне глубоко, и я не могу этого отрицать. Я боюсь, что сэр Джон знает правду о смерти Лоры Энстис и о том, какую роль в этом отводят Шолто, хотя тот абсолютно невиновен… И еще он знает, что Уимс шантажировал Шолто.

Она перевела дух и попыталась взять себя в руки и успокоиться, прежде чем продолжить.

— Я считаю, что сэр Джон ошибается, что он несправедлив к Шолто. Мне кажется, он убежден, что именно мой муж убил ростовщика. Это все, что я могу предполагать относительно причины его гнева и почему Шолто не смог защититься. Ведь он не перестает считать себя виновным в смерти Лоры, хотя знал о ее неуравновешенности, о ее комплексе… самоуничтожения…

Элинор умоляюще подняла глаза на Драммонда.

— Шолто не представлял, что кто-то мог так любить, и менее всего думал, что Лора способна покончить с собой из-за неразделенной любви… Ведь это… так ненормально, вам не кажется? Когда так мало знаешь человека… даже не был близок с ним… хотя бы в какой-то малой степени…

— Я полагаю, Лора была нормальным человеком, — медленно произнося слова, возразил Драммонд. — Вполне возможно, что это явилось проявлением некоторой… — Тут он умолк, испугавшись, что не подберет верное слово. Оно не должно быть жестоким осуждением и не должно отрицать подлинность чувства, столь знакомого ему и заставляющего страдать. — Слабости, — наконец отважился он. — Жизнь порой щедро дарит нам чувство любви, которое пугает нас и кажется непосильным. Смелые без страха принимают его… Возможно, этого не дано было знать Лоре Энстис.

— Бедняжка, — прошептала Элинор. — Как хорошо вы сказали, словно сами знали… — Она судорожно сглотнула слюну и отвернулась. — Мне жаль, что я нарушила ваше уединение. Спасибо вам за все. — Она освободила руку. — Вы были так терпеливы, мистер Драммонд. Мне теперь намного легче; я рада, что рассказала вам все.

— Я готов помочь всем, чем только могу, обещаю вам, — тихо промолвил он. — У нас есть несколько подозреваемых, чьи мотивы куда серьезней мотивов лорда Байэма. Они до сих пор не могут предъявить свое алиби на час убийства.