Чтение онлайн

— Мы справимся, мистер Джеймс, — сказал Барон. Хотя он и нанятый им адвокат все еще числились защитниками по делу, они отошли на второй план перед сюрпризами, которые моя прекрасная cherie припасла для большого жюри. Я ожидал фейерверка.

— Что бы ни случилось, вы позаботитесь о Кристиане и обеспечите Седону всем необходимым, включая защиту. Так? — я перевел взгляд с лица Грегори на отца, ожидая, что он признает — все еще есть шанс, что мою жизнь у меня отнимут.

Попс махнул рукой, а брат хлопнул меня по спине.

— Не волнуйся, братец. Я позабочусь о них обоих. Очень пристально. — Он поддразнивал меня, но я ткнул пальцем ему в лицо.

— Помни, что я сказал. Тронешь ее — умрешь.

Он рассмеялся, но смех оборвался, когда дверь открылась.

— Суд готов принять вас, мистер Джеймс.

Я разгладил ладонями пиджак и кивнул. Я был готов к ним. Я подумал о своем прекрасном сыне, который теперь без умолку болтал, почти не прекращая поток слов. Всем этим я был обязан женщине, которую обожал. Она доверилась мне и полюбила меня, оставаясь сильной во время кризиса. Теперь пришло время встретить лицом к лицу все, что уготовило будущее.

Благодаря этой ослепительной женщине я стал еще сильнее, чем прежде.

Семьянином.

Влюбленным.

Кто знает. Может, однажды я стану мужем.

***

Седона

Когда дверь открылась, мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто вошел. Я узнала бы звук ее каблуков где угодно. Я продолжала изучать свои заметки, речь, которую отрепетировала уже добрый десяток раз. Сейчас или никогда было время продемонстрировать свои навыки и обеспечить, чтобы чудовищная несправедливость, совершенная против семьи Джеймс, была разоблачена.

Сделать это могла только я.

— Кто-то, кем я очень восхищаюсь, однажды напомнил мне, что не существует никаких оттенков серого, когда речь идет о законе. Есть только правда и ложь, а те, кто пересекает тонкую грань, будут делать это снова и снова, — голос Кристин был мягким, почтительным. Мы говорили по телефону, когда я уточняла детали того, что узнала.

— И кто же это был? — спросила я, все еще не поднимая головы.

— Милая молодая адвокатесса, о которой я знала, что ее ждет великое будущее. Я просто не знала, насколько великое. С тобой приходится считаться, Седона. Я надеюсь, ты обдумала мое предложение стать окружным прокурором. Я ухожу на пенсию через несколько лет, и я хотела бы, чтобы ты заняла мое место.

Теперь я подняла голову, изучая ее. Я готова была поклясться, что за две с лишним недели, что мы не виделись, она постарела. Она сама прошла через битву — собранных ею доказательств против губернатора и его прихвостней едва хватило, чтобы свалить его. Но обвинительный акт уже был на горизонте, благодаря веским уликам против него, которые я вернула ей из ее же кабинета.

Я ошибалась насчет ассоциации женщин. Они объединились, но чтобы избавить город от совершенно другого вида организованной преступности. Узнав о братве из Нового Орлеана, я не была шокирована, что именно они стояли за моей слежкой, покушением на наши жизни и убийством Зефира. То, что они смазали ладошки губернатора для его предвыборной кампании, оставалось черным пятном для десятков законодателей и политиков.

Он превратил нашу правительственную систему в посмешище, но теперь ему предстояло надолго отправиться в тюрьму и познакомиться с тюремной жизнью. Я испытывала огромную гордость, помогая Кристин собрать доказательства таким образом, чтобы они были неопровержимы. Но это не отменяло того факта, что она использовала ситуацию с Джонни в своих интересах, чтобы, наконец, поставить губернатора на колени.

В процессе она поставила под удар жизнь Джонни и мою. Не то чтобы я подозревала, что она знала, на какие крайности готова пойти братва, или была в курсе многолетней вражды, но это ничего не меняло. Я больше не могла полностью доверять ей.

Возможно, это потому, что я изменилась, став гораздо более сильной женщиной. Я не уверена. Я достала конверт из своего портфеля, подвинула его через стол, а затем принялась запихивать файлы и заметки в кейс.

Она вздохнула, видя, что я не собираюсь с ней разговаривать. В первый же день мы обменялись резкими словами, и, по правде говоря, я берегла огонь в своей душе для одного и только одного.

Для выступления перед большим жюри, смены стороны и провозглашения невиновности Джонни. Узнав от Джонни о смерти Дэмиена, я стала спать спокойнее по ночам, но в тени все еще прятались другие монстры. А еще существовали мужчины в невидимых плащах, готовые прийти на помощь даме в беде, когда это необходимо.

И далеко не всегда они считались честными или справедливыми людьми.

Пребывание рядом с Джонни и его семьей, которая приняла меня как свою, научило меня большему, чем я когда-либо хотела знать, но до сих пор я не могла дать ему ответ, вернусь ли я с ним в Канаду.

Пока полчаса назад меня не озарило, и это решение далось мне немного легче.

— Это ты связалась с прессой, — констатировала я, почти между прочим.

— Меня заставили это сделать.

Ага. На данный момент у меня было почти все, что нужно.

Я захлопнула кейс, дожидаясь, пока она вскроет запечатанный конверт, и направилась к двери переговорной. Мне пора было в зал суда через несколько минут, и мне нужно было поставить на место еще один фрагмент головоломки.

Или, возможно, сжечь его дотла.

Я никогда не была той женщиной, что сжигает мосты, этому меня тоже учил отец, но сейчас я понимала, что поступлю правильно. Этого требовали моя совесть, мой разум.

И мое сердце.

Кристин вздохнула.

— Хотя бы скажешь, что собираешься делать? Ты все еще планируешь заниматься юриспруденцией?

Я подумала над ее вопросом, открывая дверь, прежде чем ответить.

— Нет. Я собираюсь стать женой и матерью. Это единственное, что сделает меня счастливой.

— Удачи, Седона. Пусть ты найдешь то счастье, которое искала.

Я взглянула на нее через плечо. Она повернулась и теперь кивнула мне с уважением.

— Я уже нашла.

Выйдя из комнаты, я чувствовала себя с чистой совестью, готовая к доброй драке, если понадобится. Я направилась по коридору, избегая толпы репортеров, согнанных в отведенную зону в вестибюле здания суда, и пошла в назначенную комнату для ожидания.

Одна только прогулка по этим священным залам, как я надеялась, в последний раз, произвела на меня странное впечатление. Даже звук моих каблуков, отстукивающих по мраморному полу, был совершенно иным. Словно мне здесь больше не место.

Я позвонила отцу две недели назад, заверяя его, что его девочка — не та сумасшедшая, которой меня выставляли. Он слушал меня, не проронив ни звука, позволив мне рассказать о своих чувствах к известному преступнику.

То, что он сделал дальше, навсегда останется в пятерке самых шокирующих событий в моей жизни.