Чтение онлайн

— Николь хорошая наездница. Не представляю, почему вдруг ее лошадь понесла.

— Видите ли, — сказал герцог без улыбки, вспомнив ее мягкое тело под собой, — моя лошадь совершенно не обучена, у нее свои наклонности. Это моя вина. Лошадь вышла из-под контроля, и я наехал на леди Шелтон. Остановиться не было никакой возможности.

Николь издала сдавленный звук. Он прекрасно сознавал ее присутствие: она стояла рядом с ним — их разделяло всего несколько дюймов — в своем великолепном коралловом бальном платье. Теперь грудь ее вздымалась от ярости. Интересно, подумал он, сумеет ли она обуздать свой бешеный темперамент, или сейчас начнется извержение вулкана.

Но она сказала с милым видом — слишком милым:

— Мне очень повезло, это была настоящая удача — на меня наскочил герцог, я хотела сказать, лошадь герцога, не так ли? Не каждый день бывает такое везение.

— Вы хотите сказать, что, если бы я на вас не наскочил, ваша кобыла не испугалась бы и я не имел бы чести спасти вас? — Герцог с трудом сохранял самообладание.

Графиня и граф обменялись взглядами. И оба были встревожены этой перепалкой.

— Не пора ли поужинать? — предложила графиня. Она поднялась и оперлась о руку герцога, бросив взгляд на Николь. — Ты мне не рассказала, что вы познакомились, милая.

— Да как-то не пришлось к слову, — произнесла Николь. — События иногда происходят сами собой.

Обедали в маленькой столовой, предназначенной для семейных и дружеских трапез. Как почетного гостя герцога посадили справа от графа. Графиня сидела на противоположном конце стола. Чед — справа от нее. Николь — напротив герцога слева от отца. Герцог усадил графиню и к своему месту вернулся как раз в тот момент, когда Николь садилась на стул, наклонившись так, что ее груди едва не вывалились из декольте.

Герцог нисколько не сомневался, что сделала она это намеренно, и решил не смотреть на нее. Но не смог.

Николь не сводила с него глаз, и их взгляды скрестились. Николь первая отвела глаза.

— Что вы собираетесь делать с Чапмен-Холлом? — спросил граф, когда подали первое блюдо — холодную вареную лососину под изысканным лимонным соусом.

— Еще не решил, возможно, продам его.

— Вложить в имение столько труда, а потом продать его? — с вызовом спросила Николь.

И снова их взгляды скрестились.

— Чем больше вложено труда, тем выше награда. — Эти слова могли относиться к чему угодно, но в данном случае он имел в виду ее.

Николь улыбнулась:

— А бывает, что труда затрачено много, а награды никакой.

Герцогу очень хотелось довести эту игру до конца, вот бы ему увести ее туда, где она была бы в полной его власти и не могла бы сопротивляться.

— Такое случается довольно редко. — И он повернулся к ее матери, не желая продолжать перепалку, опасаясь, как бы их тайна не была раскрыта. — Лососина великолепна, леди Джейн.

Джейн не удержалась и метнула быстрый взгляд на них обоих.

— Приятно слышать, — проговорила она, бросив взгляд на мужа.

Поняв ее, граф завел разговор на более безобидную тему: о состоянии рынка. Хотя в обществе обычно не говорят об экономике, граф, будучи главой дома, мог заговорить на любую тему. Однако женщины слушали с интересом. Герцог поддерживал разговор, но мысли его были заняты Николь, которая то и дело бросала на него взгляды из-под опущенных ресниц.

После обеда все собрались в гостиной, где стояли напитки. Граф спросил герцога, не возражает ли тот против присутствия дам. Во время ужина герцогу приходилось терпеть заигрывания Николь, и сейчас он предпочел бы спокойно выкурить сигару в обществе графа и Чеда. Но, будучи джентльменом, он не мог отказаться.

Однако Николь, бросив на герцога взгляд, вскоре откланялась. Он посмотрел ей вслед. Не подала ли она ему некий сигнал? Взгляд, который она послала ему, был ледяной, самодовольный и в то же время нерешительный. Не настала ли его очередь сравнять счет?

Через несколько минут он извинился и вышел. Хозяин решил, что по нужде. Взбудораженный, герцог шел по коридору. Он знал, что Николь где-то рядом, и, проходя мимо библиотеки, заглянул туда.

Николь лежала на диване с книгой в руках. Поза — нарочитая или естественная — была классической позой Венеры. Пышные, выгнутые бедра, роскошные груди. Увидев его, она широко раскрыла глаза.

Он вошел в библиотеку и закрыл за собой дверь.

Николь в изумлении уронила книгу.

— Что вы делаете! Сюда нельзя!

— Нельзя? — Он направился к ней.

Она села. Он смотрел, как вздымается и опадает ее грудь, и наслаждался этим зрелищем.

— Вы играли, — сказал он почти ласково, — а теперь придется платить.

Услышав это, она вскочила. Он бросился к ней и привлек ее к себе. Она вскрикнула.

— Вы хорошо провели сегодня время, Николь?

— А вы? — с вызовом бросила она.

— Нет, — сказал он. — Но сейчас собираюсь это сделать.

Она попыталась вывернуться, но он крепко держал ее, смутно сознавая, какое неуважение оказывает хозяину дома и каковы могут быть последствия. Он прижал Николь к себе и поцеловал.

Она яростно сопротивлялась, но он не обращал на это внимания. Он держал ее за руки мертвой хваткой и мял ее губы. Она втянула воздух, и, воспользовавшись этим, он просунул язык ей в рот. Он настойчиво, безжалостно наносил удары языком, и она задыхалась. А потом затихла в его объятиях.

Его атака не прекращалась. Одной рукой он сжимал ее запястья, другой обхватил ягодицы. Она застонала и стала податливее. Он повел себя по-другому. Он больше не был хищником и врагом — он ласкал ее. Поцелуй превратился во взаимное соитие.

Вдруг он услышал какой-то шум и оттолкнул Николь.

Она задыхалась, охваченная страстью.

— Моя награда, — хрипло проговорил он.

Понимая, что больше ни минуты не может оставаться с ней, что, если их застанут здесь, они погибли, он резко повернулся и вышел, а она, ошеломленная, осталась стоять.

Он уже прошел коридор наполовину, когда услышал, как она честит его, потом раздался звон разбитого стекла. Он не знал, что она разбила, но не мог не улыбнуться. Победа не всегда бывает сладкой.