Чтение онлайн

Элизабет устремила взгляд на растрепанного молодого человека и его друга. Оба были в нетрезвом виде.

— Я убью Роберта, — сказала Элизабет.

Стейси рассмеялась.

— Мне нужно идти. Желаю хорошо провести время!

И она побежала к лорду Харрингтону, чтобы досмотреть аукцион до конца.

Элизабет вернулась к герцогу, сильно взволнованная, и рассказала о случившемся.

Корзина Николь была выставлена на торги. Сердце ее учащенно билось. Она знала, что корзину следовало украсить, однако ее попытки не увенчались успехом. Корзина выглядела ужасно. Николь выкрасила ее в красный цвет, в то время как остальные были белыми или пастельных тонов, изящно украшенные бантиками и кружевами.

Аукционист поднял корзину и вытаращил глаза. В толпе кто-то фыркнул.

— Что бы ни находилось в этой необычной корзине, пахнет очень вкусно! — сказал аукционист. — Кто начнет торг?

Воцарилось молчание. Николь вспыхнула. Она ни на кого не смотрела, только на аукциониста.

— Ну же, ребята, начинайте! Я слышу: «пять фунтов»? Пять фунтов, господа!

— А она чья? — спросил какой-то мужчина.

Имена девушек, приготовивших корзины, не держали в тайне, но обычно не было надобности спрашивать, где чья корзина, потому что поклонники все узнавали заранее. Поэтому раздались смешки. Когда аукционист посмотрел на этикетку, лежавшую на столе, и прочел вслух ее имя, Николь едва не умерла от стыда.

Все взоры обратились на нее. Наконец кто-то сказал:

— Десять пенсов!

Эту необыкновенно низкую цену встретил смех.

Николь похолодела. Этого не может быть! Они не сделают из нее посмешище!

— Десять пенсов, — повторил аукционист, радуясь, что торг наконец-то начался. — Я слышу: «фунт»?

— Один фунт, — сказал кто-то басом.

Николь, чуть не плача, посмотрела на этого участника торгов. На нем были куртка прямого покроя из белого полотна, соломенная шляпа-канотье, и он был в стельку пьян. Николь бросила страдальческий взгляд на герцога. Он в бешенстве смотрел на молодого человека в белой куртке. Затем перевел взгляд на нее.

Выражение сочувствия на его лице причинило ей невыносимую боль. Николь изо всех сил сдерживала готовые хлынуть из глаз слезы. Вдруг кто-то взял ее за руку. Это была Регина.

— Я их ненавижу, — сказала Регина. — Поехали домой.

Николь молчала.

— Один фунт, — гудел аукционист. — Продано… продано…

И тут глубокий, сильный голос заглушил все остальные.

— Пятьсот фунтов! — крикнул герцог Клейборо.

Воцарилось молчание. Потом аукционист просиял и ударил молоточком.

— Пятьсот фунтов! — закричал он. — Кто больше? Пятьсот фунтов. Кто больше? Продано! Продано герцогу Клейборо за пять сотен фунтов!

— Хейдриан! — воскликнула Элизабет. — Посмотрите, что вы наделали!

Герцог вздрогнул. Его взгляд скользнул поверх головы Элизабет и встретился со взглядом Николь. Она стояла изумленная, широко раскрыв глаза. Пока шел торг, в герцоге росло возмущение тем, как издевательски к ней отнеслись все эти аристократы. С мрачным видом он следил, как она пытается вынести боль, скрытую под маской гордости. Ему хотелось задушить друга Роберта за предложенную им совершенно смехотворную цену в один фунт. Когда же он понял, что других предложений не будет, что корзину Николь продадут за такую постыдную цену, он предложил немыслимую цену в пять сотен фунтов.

Ничто не могло остановить его — он должен был спасти Николь от унижения, но убеждал себя, что спас бы любого в подобных обстоятельствах. Но поймет ли его Элизабет?

Герцог с трудом оторвал глаза от Николь.

— Элизабет, — смущенно начал он.

Она всплеснула руками.

— Вы просто герой!

Он вытаращил глаза.

Она прижалась к его руке с сияющим видом.

— Какой вы умный! Теперь все будут знать, что вы взяли ее под свое покровительство, и никто больше не посмеет издеваться над ней.

— Вы всегда во всем видите только хорошее? — тихо спросил герцог.

Она смутилась.

Но какую-то часть правды он мог ей открыть.

— Я разозлился, увидев, как над ней насмехаются. Не терплю, когда кого-нибудь оскорбляют. — Он вспомнил, как отец оскорблял мать с такой же жестокостью. И как насмехался над ним, родным сыном, как унижал его, как издевался.

— Я знаю и именно поэтому так лю… так привязана к вам, — сказала она и погладила его по руке. — Все ждут, Хейдриан, вы должны взять у нее корзину.

Аукционщик уже выставил на торги одну из двух оставшихся.

— Я купил ее корзину лишь для того, чтобы спасти девушку от позора, я вовсе не собирался с ней завтракать, — сказал он, ощутив разочарование.

— Вы должны, Хейдриан! Если вы не разделите с ней завтрак, все решат, что я не одобряю вашего поступка и ревную. И вы испортите все то хорошее, что только что сделали. Вы должны.

Он был в ужасе. Его невеста посылает его в объятия другой женщины, которую он жаждет вопреки своим благим намерениям. Элизабет понятия не имеет, что он постоянно думает о Николь.

— Мы позавтракаем втроем, — твердо сказал он, понимая, что это опаснее, чем если бы он остался наедине с Николь.

— Ни в коем случае, — возразила Элизабет. — Я очень устала. Я здесь с самого утра, мы ведь все готовили вместе с вашей матушкой. Если хотите, чтобы мы сегодня с вами пообедали, Хейдриан, я пойду и немного отдохну.

— Тогда я отвезу вас домой.

— И оставите Николь здесь одну, чтобы она стала посмешищем? Не глупите! Я пришлю ваш экипаж обратно.

И, еще раз ласково улыбнувшись ему, она повернулась и помахала рукой встревоженной Николь.

Герцог сделал последнюю попытку:

— Элизабет, если вы уедете, все подумают, что вы огорчены.

Элизабет весело рассмеялась, она была в прекрасном настроении.

— Напротив, все увидят, насколько я вам доверяю, и я скажу друзьям, что вы взяли под свое покровительство леди Шелтон.

Эти слова привели герцога в замешательство. «Насколько я вам доверяю». Элизабет совсем не знает жизни.

У герцога было много женщин. Джентльмен не должен хранить верность жене, тем более невесте, он может содержать любовницу. Такие женщины не принадлежат к высшему обществу. Так принято. Леди из общества рады, что их мужья находят утешение на стороне, потому что слишком утонченны, чтобы удовлетворить их аппетиты, и занимаются этим разве что с целью зачать детей. Совсем другое дело Николь Шелтон. Узнай об этой связи Элизабет, она не простила бы его, не говоря уже о том, что это явилось бы попранием кодекса чести, обязательного для любого джентльмена. Леди Николь Шелтон была аристократкой.

Герцог проводил Элизабет к экипажу.

— До вечера, Хейдриан, — сказала Элизабет.

Герцог усадил ее в экипаж, и она помахала ему рукой.

Николь никак не могла прийти в себя. Почему он купил ее корзину, да еще за такую немыслимую цену? К тому же в присутствии Элизабет. Но главное — он спас ее от позора. Это дорогого стоило.

— Просто не верится, — взволнованно прошептала стоявшая рядом Регина. — Герцог Клейборо купил твою корзину! Ах, Николь! Ничего хорошего это не предвещает. Все подумали, что с тобой шутки плохи!