Чтение онлайн

– Конечно, – улыбнулась она. В ее голосе звучало явное облегчение. – Спасибо.

Люк закрыл глаза и почувствовал, как ее легкие пальчики прикоснулись к тугой косе, которую он всегда носил. Ни о чем не думая, он выпалил:

– Отрежь ее всю.

– Что? Но все заметят и начнут задавать вопросы. Я не могу…

– Если тебе зачем-то нужен клок моих волос, режь, не жалей, – возбужденно пробормотал он. – А насчет вопросов не волнуйся. Я сейчас уйду. Скажешь остальным, что у меня безумно разболелась голова.

– Ну хорошо, – прошептала Розамунда. – Если ты уверен…

– Просто сделай это.

Он услышал, как лязгнули ножницы, и через мгновение голове стало легко, как никогда.

– Наклонись, пожалуйста, назад, – попросила она.

Герцог почувствовал, как нежные пальцы пригладили его волосы, потом еще несколько раз лязгнули ножницы. Розамунда снова провела рукой по его волосам, и он, не в силах сдержать внезапную дрожь, сжал ее ладонь.

– Розамунда, ради всего святого, прекрати. Я ведь не железный. Мне надо идти.

Люк резко вскочил, опрокинув стул, быстрыми шагами вышел из ложи, миновал коридор, заполненный людьми, возвращавшимися на свои места, и оказался на улице. Воздух был прохладен и чист. Неожиданно Люк почувствовал, что головная боль прошла.

Розамунда положила черную косичку в сумку. Почему-то у нее возникла мысль о наказании. Но за что, она не понимала и не могла даже сказать, кто из них наказан – она или Люк. Тем не менее, хотя момент действительно был крайне напряженный, возможно, это станет началом новой главы в жизни – и его, и ее.

Она не сомневалась, что в течение ближайшего года Люк женится и познает радость отцовства. Графиня подарит ему наследника. Как-то вечером из своего окна в Эмберли Розамунде довелось наблюдать, как герцог возится с детьми гостей, приехавших на бракосочетание Мэдлин. Он организовал игру в крикет. С ребятишками он чувствовал себя спокойно и непринужденно, и у него для всех находилось доброе слово – и для мальчиков, и для девочек, и даже для крошек, едва начавших ходить. Возможно, обретя семью, он в конце концов обретет счастье, существование которого наотрез отказывался признавать.

Впервые за долгое, очень долгое время тоска охватила Розамунду настолько сильно, что мешала судить здраво. Она боролась с ней всю ночь, до самого раннего утра, сплетая прядь черных блестящих волос Люка с золотистыми волосами его матери, имитируя образец, хранившийся в ее собственном медальоне. За работой она тихонько напевала меланхоличную валлийскую песню, которую поют, глядя в глаза любимому, которого придется покинуть.

Утро выдалось ясным и солнечным. Судя по всему, природа наотрез отказывалась соответствовать мрачному настроению Люка. Подгоняя черного норовистого жеребца по Роттен-роу, герцог понял, что цель, которую он имел в виду, отправляясь на прогулку – хотя бы на час отвлечься от проблем, – не достигнута.

Сегодня она уезжает, а Грейс Шеффи приходит к бабушке на чай – излюбленное варево вышедших на охоту матримониально настроенных дам. Хорошо, что хоть на Роули можно положиться. Не даст погибнуть. Судя по письму, его бывший помощник прибудет в Лондон уже этим вечером. Наверняка надеется поговорить о леди Сильвии. Всего этого достаточно, чтобы нормальный человек затосковал по флоту.

Люк возвращался на Портман-сквер. Вокруг царило утреннее оживление: рабочие торопились на фабрики, сновали трубочисты и разносчики. Совсем юная девушка стояла на углу, продавая по два пенса маленькие букетики очаровательных фиалок. Люк остановился и купил их все.

На пороге герцога остановил лакей и объявил, что его ждут в саду.

Розамунда сидела на садовой скамейке одна. Солнечный свет, проникая сквозь густые ветви березы, играл в ее блестящих черных волосах. Старая соломенная шляпа висела за спиной на черных лентах. На Розамунде было темно-красное платье Мэдлин. С неизменным упорством она отклоняла все предложения бабушки обновить свой гардероб. Исключение было сделано только для бального платья.

Люк приблизился и вежливо поклонился.

– К вашим услугам.

– О, мы тебя ждали. – Мы?

– Ата сейчас вернется, но, думаю, я не стану ее дожидаться. – Она умолкла и взглянула на герцога с немым вопросом.

– Ожидание – это для терпеливых людей, не так ли, Розамунда?

– Вчера я попросила у тебя прядь волос, потому что хотела отдать тебе кое-что до отъезда. – Она выглядела одновременно усталой и возбужденной. – Я это сделала, чтобы напомнить, что когда-то существовала женщина, любившая тебя больше жизни.

Герцог растерянно заморгал.

– Материнская любовь никогда не умирает. Она продолжает жить в сердце ее ребенка. Но иногда некий материальный символ способен дать утешение там, где бессильна память. – Розамунда протянула руку и разжала кулачок. На ладони лежал медальон на тонкой золотой цепочке.

– Что это? – Люк старался сохранять спокойствие.

– Я купила эту вещицу вчера, истратив золотые гинеи, по странной случайности оказавшиеся у меня в кармане.

Брауни плохо выполнил порученную ему работу. Розамунда никогда не умела лгать.

– Открой его, – попросила она, прервав мысли Люка.

Он открыл и ошарашенно уставился на лежащую внутри странную маленькую штуковину. Приглядевшись, он понял, что она сделана из причудливо сплетенных черных и светлых волос.

– Я случайно нашла прядь волос твоей матери и сплела их с твоими.

Люк остолбенел. У него не осталось ничего, абсолютно ничего от матери. Отец безжалостной рукой выбросил из дома все, что могло о ней напомнить.

– У меня есть почти такой же медальон в память о матери, которую я едва знала. И знаешь, я… – Она запнулась, потом вытащила из кармана какое-то старое письмо. – Это, насколько я понимаю, от твоей матери. Я нашла его случайно. Оно было прикреплено к стенке секретера в моей комнате… в комнате Генри.

Люк, все это время стоявший без движения, рухнул на скамью. Не говоря ни слова, он сломал печать с инициалами матери. На колени выпала прядь волос, а он стал пожирать глазами написанные на пожелтевшем листке слова.

Он почти ничего не мог понять. Лишь отдельные обрывки фраз врезались в сознание: «…молю о прощении… мне не следовало… так горжусь тем, что ты мой сын… я люблю тебя и буду любить всегда. Глядя ночью на звезды, я радуюсь при мысли, что ты тоже смотришь на них и, возможно, думаешь обо мне. Мое сердце настолько полно любви, что в нем больше ни для чего не осталось места. Эта любовь никогда не умрет».