Чтение онлайн

— Точно-точно, — подмигиваю Никите. — Я уговорю. Можешь не сомневаться. А сейчас глазки прикрой и тихо посиди…

Арина

— Долго еще? — вскакиваю со стула, когда дверь хирургического кабинета открывается, и выходит медсестра.

— Все уже позади, — мягко улыбается она. — Ваш сынишка — настоящий отважный парень!

Я глубоко вздыхаю, почувствовав облегчение от слов медсестры. Будто тяжелый камень падает с плеч, и даже воздух, пропитанный хлорамином и фенолом, становится легким и приободряющим.

— Можно к нему? — бросаю взгляд на приоткрытую дверь.

Жгучее желание увидеть сына и прижать его к себе болезненно сжимает сердце.

— Конечно. Врач сейчас выпишет необходимые лекарства, расскажет, что делать с бровью, и отпустит вас.

Вхожу в кабинет. Первым делом замечаю сына, который висит на шее у Давида и радостно кривляется для селфи.

— Давай еще одну рожицу, и едем за мороженым, согласен? — предлагает Руднев моему мальчику.

Ник с готовностью кивает, высунув вместе с Давой язык и состроив еще одну нелепую гримасу для фотографии.

Я наблюдаю за ними и мне трудно поверить, что взрослый мужчина, руководитель элитной клиники, способен вести себя на публике как беззаботный ребенок.

Забавно до невозможности.

Мой муж бы себе такого никогда не позволил, а Давид….

Он совершенно другой.

И нет, он вовсе не мягкотелый. В этом я убедилась сполна, когда плеснула воду доктору в лицо. Просто Руднев удивительным образом умеет проявлять искренность и заботу там, где этого никто не ждет. От слова совсем.

— Смотри-ка, что получилось! — Давид протягивает сыну телефон с только что сделанными снимками.

Более того, он дает Никите подержать свой явно недешевый девайс.

Мужчины, подобные моему Марату, всегда стремятся подчеркнуть свой статус предметами роскоши.

Дава владеет этим искусством непринужденно и выглядит при этом сногсшибательно: безупречная стрижка, подобранная со вкусом одежда, начищенная до блеска обувь, золотые часы на крепком мужском запястье, словно созданы под его идеальную руку с тонкими, длинными пальцами…

«Боже, Арина!» — мысленно одергиваю себя, лишь бы не зацикливаться на чужом мужчине.

А если малый выпустит из рук мобильный? Если разобьет?

Руднев не понимает, что ребенок может запросто уронить его вещь?

Не переживает об этом?

Ник радостно хохочет, и от его смеха мое напряжение, державшее меня на протяжении всего утра, медленно растворяется, практически сходит на нет.

Я не замечаю, как на моем лице появляется глупая, беззаботная улыбка. Но, поймав на себе теплый взгляд Давида, я поспешно стираю ее с губ. Щеки неожиданно вспыхивают пламенем.

Не хватало, чтобы Руднев решил, что я питаю к нему интерес.

Но если быть честной с самой собой, то Давид просто невероятный мужчина.

Его умение найти подход к напуганному чужому ребенку заслуживает уважения.

В данной ситуации одна бы я с Никитой точно не справилась. Стоит лишь вспомнить недавние крики сына, разрывающие мне сердце, как тело тут же прошивает леденящая дрожь.

«Все уже позади!» — уверяю себя и направляюсь к ним.

— Мама, мам! Смотри, какой я смешной! — радостно выкрикивает мое чудо, заметив меня.

Сын спрыгивает с колен Давида и мчится ко мне. Через секунду он уже неаккуратно толкает в мои руки телефон.

Ловлю аппарат дрожащими пальцами и опускаю взгляд на экран.

Дыхание перехватывает….

Снимок, на котором Руднев в белых боксерах стоит рядом с эффектной девушкой в полупрозрачном белье, выглядит весьма впечатляюще…

Арина

Боже…

Надеюсь, мой сын не успел это увидеть. Случайным движением пролистал картинки, когда передавал мне чужой телефон.

Сглатываю, пробегаясь взглядом по идеально слаженной паре. Давид сразу бросается в глаза. В одежде он выглядит довольно привлекательным и статным мужчиной, а уж полуобнаженный, с атлетическим телосложением и в облегающих трусах, акцентирующих, кхм.… кхм.., его выдающееся мужское достоинство — и вовсе впечатляет.

Слишком откровенное и неожиданное фото.

Слишком личное…

Руднев, с притягательной небрежностью и взъерошенными волосами после сна, обнимает девушку сзади. Одной рукой прижимает ее к своему боку за плоский живот, вторую руку с телефоном держит перед зеркалом. В отражении их двое. Смотрятся как влюбленные. Он целует ее в шею…

— Мам, мама! Я смешной? — Никита дергает меня за ногу. — Ну скажи, правда же я смешной?

Возвращаюсь в реальность, часто моргая.

Смахнув фото, быстро блокирую экран боковой кнопкой, чтобы сын снова не полез в приватную галерею Руднева. Потом будет без умолку об этом болтать, а мне это точно не нужно.

— О-очень… смешной… — произношу неровно, с запинками, и тут же сталкиваюсь глазами с Давидом.

Нацелив на меня фокус, мужчина скользит по лицу серьезным взглядом, задерживается на своем телефоне в моих руках, а затем снова переключается на хирурга, который рассказывает ему о дальнейшем уходе за швом Никиты.

Господи, лучше бы я не видела это фото.

Ощущаю, как лицо от смущения полыхает жаром. Будто я подглядела то, что не должна была увидеть! А Дава… Он поймал меня на горячем.

Точно такие же чувства я уже испытывала однажды — в момент моего первого сексуального опыта с мужем.

Зачем я запомнила эту фотку?

Теперь, каждый раз вспоминая Руднева, я буду ассоциировать его с этим интимным снимком. С теми деталями, что врезались мне в глаза, а затем отпечатались в памяти.

Чер-р-р-р-рт….

Да, он красивый мужчина. Только и всего.

Это как восхищаться Гераклом после его подвигов…

Боже… Хватит, Арина! Дава совсем не полубог. Не такой уж он и герой. У нас остался нерешенный вопрос, который довел мою семью с Маратом до грани развода. Пока неясно, придется ли Рудневу за это отвечать. Но что-то глубоко внутри подсказывает, что да. Придется. Поэтому я беру себя в руки и переключаю все внимание на сына и советы врача.

— Мы закончили, мамочка. Все прошло отлично. Ваш сын — большой молодец! — говорит хирург, повернувшись ко мне. — Бровь может немного ныть. Это вполне нормально. Повязку дома не трогайте. Завтра приходите на контроль, сменим бинт. Швы снимем примерно через неделю — плюс-минус пару дней. Будьте здоровы!