Чтение онлайн

–  Леди Госсетт?
– Настойчивость в голосе Нейта задела ее.

–  Да?
– ответила она, устало поднимаясь на ноги. Господи, как коленки болят. Что значит возраст.

–  Вам нужно подняться на палубу. Сейчас.

Она посмотрела в узкое окно и поняла, что уже ночь. Неудивительно, что у нее колени болят. Как она глупа, что так долго оплакивала любовь, которой никогда не было. Томас Дэшуэлл. Хм. Не надо было много лет назад вмешиваться, пусть бы его повесили.

–  Пожалуйста, леди Госсетт, поторопитесь, - сказал Нейт, колотя так, будто собирался ворваться и потащить ее на палубу против ее воли.

–  Да-да, иду, мистер Дэшуэлл. Иду.
– Пиппин открыла дверь и оказалась лицом к лицу с человеком, который так походил на своего отца. Она игнорировала отчаянный стук сердца, она всегда так реагировала, когда видела Дэша.
– Что случилось?

–  Вы должны это видеть, - только и сказал Нейт, взяв ее под руку, и потянул за собой.

Она последовала за ним главным образом потому, что не имела никакого выбора. Вскоре Пиппин оказалась на палубе, Нейт повел ее на корму. Там у самых перил стоял Дэш.

Не сегодняшний Дэш, но Дэш в его старом пиратском наряде тех времен, когда был контрабандистом и украл поцелуй с ее губ на берегу в Гастингсе. На голове под старой треуголкой красный платок. Дэш был в черных бриджах, белой рубашке, черном кожаном жилете. Грудь перекрещена оружейными ремнями, а сапоги выше колен так начищены, что сияют даже в темноте.

Но не его вид ошеломил Пиппин. Вся команда смотрела на капитана так, будто внезапно очутилась в театре «Ковент-Гарден» в середине второго акта какой-то комедии. Его действия убедили всех на борту «Эллис Энн», что Томас Дэшуэлл, мягко выражаясь, «потерял оснащение».

Рядом с ним стоял ящик бутылок и большой бочонок. Дэш одну за другой бросал бутылки в море. Парочку он поцеловал на прощание, но это, была скорее насмешка, чем сожаление.

Наконец не осталось ничего, кроме бочонка, и когда он поднял его, стоявший рядом с Нейтом Клеменс запротестовал:

–  Нет, капитан, нет! Это выдержанное и ценное…

Но Нейт остановил его кивком головы, и прежде чем кто-нибудь пришел в себя и помешал Дэшу, бочонок полетел в волны под дружный стон команды.

Дэш стоял ко всем спиной, как будто он был один в целом мире.

Что ж, во многом это так и было.

–  Это его последние запасы, - пробормотал кто-то.
– Теперь у нас начнутся неприятности.

–  Мистер Дэшуэлл, что он делает?
– спросила Пиппин.
– Что это значит?

–  Думаю, он решил расстаться с бутылкой и перестать пить, - ответил Нейт со странной нотой в голосе. Пиппин назвала бы ее надеждой, если бы она не была щедро приправлена недоверием.

–  Даже так?
– Она покачала головой.
– Разве он не понимает…

–  Сомневаюсь, - ответил Нейт.
– Отец никогда не думает о последствиях, но он только что выбросил все свои запасы, а команде приказано не делиться с ним.

–  Это ваше распоряжение?

–  Нет. Его, - кивнул на отца Нейт.
– Именно поэтому все здесь. Он приказал, чтобы команда держала свои запасы под замком, а потом начал швырять за борт содержимое своего склада.

Теперь пришла очередь Пиппин изумленно уставиться на одинокого человека у борта.

–  Он совсем с ума сошел.

–  Да уж.

–  Тогда чему вы улыбаетесь, мистер Дэшуэлл?

–  Он собирается расхлебать кашу, которую заварил, леди Госсетт.

Она снова посмотрела на Дэша:

–  Это будет так же плохо?

–  Хуже.

Холодок пробежал у нее по спине, предупреждая о том, что ждет… и Дэша… и ее. Она тряхнула головой, стараясь отделаться от дурного предчувствия.

–  Почему он это сделал?

–  Разве непонятно?
– Нейт вздохнул и повернулся к слоняющейся команде: - По местам!

Пиппин покачала головой. Что заставило его это сделать? Она? Боже милостивый, нет. Неужели Дэш действительно думает, что если выбросил бутылки в море, то это все стерло?

Пиппин задрожала, и не от жалости, а от гнева. И действительно, когда Дэш с торжествующим видом, гордясь содеянным, повернулся, он улыбнулся ей, как будто говоря, что все будет в полном порядке.

Если не считать того, что это не так-то легко. «Ты не можешь стереть прошлое одним красивым жестом!
– хотелось крикнуть Пиппин.
– Нельзя убрать боль и ложь, швырнув свои проблемы за борт».

Разве он этого не понимает? Очевидно, нет.

И она сделала то, что должна была сделать давно, когда обнаружила его полузамерзшим на Темзе, и что тогда велел ей сделать ее здравый смысл. Леди Госсетт вскинула подбородок, круто повернулась и с надменностью герцогини покинула палубу.

И она была права. Дэш не понимал, что его великолепный жест всего лишь жест. Но ему предстояло учиться, по крайней мере получить тяжелый урок.

Когда Пиппин поспешила с палубы без всяких поздравлений, даже без «хорошо сделано!», его это несколько ошеломило.

Что теперь делать, черт возьми?

Одно ясно: спиртного ему не получить. Весь его запас теперь покачивался на волнах, безразличный к внезапной свободе. Дэш, ухватившись за борт, с ужасом смотрел на потерянные запасы. «Господи, что я наделал?!» - думал он, охваченный паникой.

И впервые в жизни Дэшу предстояло узнать это.

Трудное дело.

Стук в дверь заставил Пиппин сесть в кровати. Резкий, настойчивый звук говорил о безотлагательности.

–  Леди Госсетт?
– позвал из-за двери Нейт.

Она по его рекомендации заперла дверь и, прометавшись в постели несколько часов, наконец, обессиленная, провалилась в тяжелый сон.

Стук повторился, и она настороженно уставилась на дверь.

–  Леди Госсетт, вы должны встать. Быстро.

Нейт. Не Дэш. В этом было некоторое облегчение, но его голос столь же властный и командный, как у отца. Никаких «я так сожалею, что потревожил вас, миледи, простите за грубое вторжение, миледи».