Скандальное красное платье
Шрифт:
Нейт схватил его за руку.
– Отец, я поднимусь за ней. Я привел ее на борт.
– Дэш стряхнул руку сына.
– Нет, пришло время мне расплатиться с леди.
– Когда в последний раз ты поднимался на марс?
– капитанским тоном потребовал ответа Нейт. Он начал снимать сюртук, ведь он тоже Дэшуэлл.
– Я могу сделать это, -сказал ему Дэш, прижав руки к бокам, чтобы сын не видел, как они дрожат. Черт бы побрал эту трясучку. Он может это сделать. Может!
Нейт застонал:
– Ты не сможешь одолеть весь подъем. Первый же порыв ветра смахнет тебя, как мокрая собака стряхивает воду.
– Ты не пойдешь за ней, - сказал Дэш и, увидев, что его слова не произвели никакого эффекта, добавил: - Это приказ.
Видя, что Нейт не обращает на него внимания, Дэш поднял пистолет. Взведя курок, он вручил оружие Финну.
– Стреляй в любого, кто попытается последовать за мной.
Мальчик круглыми глазами уставился на пистолет.
– Но, капитан…
– Это приказ, Финн. Если хоть один человек поднимется за мной, я тебя акулам скормлю!
– С этими словами Дэш ухватился за колышек на мачте, уцепился пальцами ног за веревки и начал подниматься.
Нейт двинулся вперед, но дуло пистолета уперлось ему в грудь. Мальчик сглотнул, но не двинулся с места.
– Простите, мистер Дэшуэлл. Приказ капитана.
– Приказ капитана!
– фыркнул Нейт, но отступил на шаг, поскольку рука мальчишки так дрожала, что не требовалось особого воображения, чтобы представить, что может произойти.
– Нашел время вспомнить, что он капитан, - пробормотал Нейт.
– Как раз вовремя, чтобы убиться.
Пиппин не обращала внимания на карабкающегося вверх Дэша. Добравшись до своей цели, она устроилась на марсовой площадке и вытащила подзорную трубу, которую украла из каюты Дэша, пока он спал. С благоговейным трепетом смотрела она на величественный океан.
Кругом вода… И что удивительно - Пиппин чувствовала себя владычицей мира, в то же время сознавая, что она всего лишь песчинка в могучей Атлантике. Ни ее титул, ни внешние атрибуты не имели здесь никакого значения, она впервые за долгое время обрела самостоятельность, и жизнь открылась ей с волнующей ясностью. Пропади оно пропадом, светское общество.
От бунтарской мысли Пиппин улыбалась, пока не вспомнила две причины, о которых должна думать.
Джинджер и Джон.
– К черту!
– сказала она ветру. Джинджер защитит имя Клермонта. А Джон? Все, кто знает Джона, никогда не усомнятся в его благородстве и достоинствах.
Это должно было успокоить Пиппин, но вместо этого она почувствовала легкую грусть. Если бы Джон хоть немного больше походил на своего отца… На Дэшуэлла, а не на Госсетта. Если бы Джон встретил девушку, которая любила бы его, не виконта, не морского героя, но человека под формой и титулом.
Не успела она погоревать о будущем сына, как Дэш просунул голову в отверстие.
– Черт подери! Тебе мало шею свернуть!
Гм… пусть уж лучше Джон не слишком походит на отца, поправила свои желания Пиппин, улыбаясь Дэшу.
– Я чуть не сорвался на полпути, - жаловался он.
– А ты тут улыбаешься, как будто это забава на майском шесте.
Она не отвечала, позволяя ему устроиться на узком насесте. Раскрасневшись и сопя, Дэш сделал паузу, чтобы отдышаться.
– Я тебе приказал не приближаться к снастям и мачте, - бормотал он.
– Ты могла убиться. И меня чуть не угробила, черт побери.
Пиппин смотрела на него, стараясь изобразить раскаяние, но явно не преуспела в этом. Она рассмеялась так весело и ярко, как искрившийся солнечный свет, разливавшийся в небе. Уцепившись за узкое ограждение, Пиппин никак не могла справиться с собой.
– Когда это ты стал старой курицей?
– Чт-т-ооо?
– оскорблено поднял брови Дэш.
– Старой курицей, - медленной отчетливо повторила она.
– Когда это капитан Томас Дэшуэлл слушал чьи-либо приказы, прокладывая собственный курс?
У него желваки заходили по скулам.
– Из-за этого трюка ты могла… могла…
– Погибнуть?
Сжав губы, он кивнул.
– Это моя жизнь, капитан Дэшуэлл. Мне выбирать, как я ею распоряжусь, и никому другому.
Она никогда не высказывалась так горячо, никогда не чувствовала такой свободы. Какие бы обиды и нарушенные обязательства ни лежали между ними, Дэш дочиста смыл свою половину. Он дал Пиппин приключение, о каком она мечтала всю жизнь.
Он позволил ей жить так, как она всегда хотела, - свободно и без ограничений. Потянувшись, она положила руку ему на рукав.
– Не этого ты хотел бы для меня?
– Она невинно задержала руку на его рукаве. Вспыхнувший между ними жар быстро разгорался. И все же Пиппин не убирала руку, хотя знала, что следовало бы. И Дэш не двигался.
– О чем ты думала, забираясь сюда?
– спросил он. Блеск его глаз гипнотизировал ее.
– Я чуть концы не отдал, когда увидел тебя наверху.
Она улыбнулась и наклонилась ближе, чувствуя притяжение между ними.
– Я думала, что это лучшая альтернатива выстрелу из пушки.
Дэш молча уставился на нее, потом расхохотался. От этого веселого лихого смеха вспыхнуло ее сердце при их первой встрече в ту ночь, когда Дэш украл с ее губ поцелуй. Ее первый поцелуй, их первый поцелуй, связавший их годы назад.
– Леди Госсетт, - мягко сказал он, - вы все еще дьявольски бойкая и дерзкая особа.
И Пиппин думала… нет, молилась… нет, всем сердцем надеялась, что он захочет поцеловать ее, схватит ее в объятия и снова украдет ее сердце прямо здесь и сейчас.
Но у непостоянного ветра было другое на уме.
Налетевший порыв качнул мачту и толкнул Пиппин прямо в руки Дэша. Ударившись лбом в его челюсть, она на какой-то миг подумала, что потеряет опору и полетит вниз.
– У-ух!
– вскрикнула она, стараясь хоть за что-то ухватиться, чтобы удержаться.
Но быстрое движение Дэша спасло ее. Он поймал ее и прижал к себе, устраиваясь в дрогнувшем гнезде, как будто это не труднее, чем маневрировать в каком-нибудь лондонском бальном зале.
– Спокойнее, милая.
– Дэш придерживал задрожавшую Пиппин, а когда качка утихла, потянул вверх, помогая встать.
– Ну, достаточно натешилась новообретенной свободой?
– Да, весьма, - сказала она, остро чувствуя их разделение.
– Но мне напоследок надо еще кое-что сделать.
– Пиппин вытащила подзорную трубу и поднесла к глазам.
– Хочу посмотреть, где этот корабль.
– Какой корабль?
– спросил Дэш.
– Тот, что позади нас.
– Пиппин всматривалась в горизонт.
– Гм. Странно. Теперь я его не вижу. Ты можешь найти его?