Чтение онлайн

Он был остроумен и блестяще эрудирован, что удивительно для финансиста. Вдобавок он открыто выказывал свой интерес. Но, парируя его остроты, Лиза ловила себя, на том, что внимание ее рассеивается. Одна половинка ее смеялась и флиртовала, пристально следя за каждым своим движением, расправляла плечи и выгибала спину, чтобы наилучшим образом продемонстрировать достоинства своей фигуры. Другая половинка то и дело поглядывала на мужчину, стоявшего поодаль и не спускавшего с нее глаз. Казалось, его взгляд осязаем, как прикосновение пальцев к щеке.

Его внимание… смущало Лизу. Конечно, всякая женщина живет с ощущением, что за ней наблюдают и каждый ее поступок оценивают и взвешивают. Но прежде Лизе никогда не приходилось кокетничать с одним мужчиной при тайном содействии другого. Заигрывать с Холлистером, зная, что Майкл следит за ней, было захватывающе и… необычайно эротично, с растущим смятением призналась себе Лиза.

Ей не следовало поддаваться этому соблазну. Не следовало поворачиваться так, чтобы Майкл мог видеть ее улыбку так же ясно, как Холлистер. Не следовало скашивать глаза на Майкла всякий раз, когда Холлистер наклонялся, чтобы шепнуть ей на ухо новую остроту.

Но украдкой поглядывая на Майкла, она неизменно встречала его взгляд, устремленный на нее. И ей вовсе не привиделось, что с каждой минутой застывшее лицо его становилось все отчужденнее, все холоднее.

Возможно, Майкл занимал не половину ее внимания, а больше, потому что когда он внезапно отделился от стены и подошел к кучке гостей, окружавшей провидицу, Элизабет вдруг запнулась. Повисла неловкая пауза. Впрочем, Лиза почти тотчас опомнилась.

— …А я предпочитаю Монте-Карло, — сказала она. «Куда это он направился? К Джейн. Ну конечно! Самое время последовать моему совету». — Ставки там выше, и тому, кто любит играть, лучшего места не найти.

— Вы учите грешить самого дьявола, — улыбнулся Холлистер. — Я игрок не только по роду занятий, но и по натуре, миссис Чаддерли. Нажив состояние игрой на бирже, я намерен его приумножить из чистого удовольствия, зная наверняка, что мне это под силу.

Его откровенность все больше изумляла Лизу.

— Весьма смело, — заметила она. — Однако вы должны знать, подобные разговоры в этом кругу дурно скажутся на вашем реноме.

— Сказать по правде, меня не слишком интерес; наше окружение, — возразил Холлистер. — Ведь я сейчас говорю только с вами, не так ли?

Это замечание заставило наконец Лизу отдать собеседнику все свое внимание. Она впилась глазами в его лицо. Ее вдруг охватила неуверенность. Холлистер говорил так, будто знал о Лизиных денежных затруднениях и предложил избавить ее от них. Он перечислял свои достоин словно желая убедить ее предпочесть его другим поклонникам.

Так откуда это смятение? Разве не к этому она стремилась? Где же долгожданное облегчение?

— О, я не любительница разносить сплетни, — произнесла она. — Если вы об этом, сэр. Я не стану пересказывать ваши слова.

Холлистер рассмеялся.

— О, вы можете пересказать их кому угодно, мисси Чаддерли. Я не намерен оправдываться перед кем бы то ни было. — Лиза растерянно моргнула. Это была ее собственная философия. — Но признаюсь вам, — продолжа. Холлистер, — я пришел бы в уныние, узнав, что вызывал и ваше неодобрение. Поскольку думал, что нашел в вас родственную душу. — Улыбаясь, он смерил ее восхищенным взглядом, в котором сквозило столь откровенное желание, что Лизин пульс невольно участился. — Вы отважная женщина, презирающая условности и обладающая… Как вы это назвали? Ах да, умением веселиться.

Оставалось лишь радоваться. Холлистер был красив, уверен в себе, вдобавок Лиза тоже признала в нем родственную душу. Наверное, именно таким мужчиной стала бы она сама, распорядись природа иначе. И все же куда приятнее испытывать судьбу, играя на бирже, чем выбирая себе мужа!

Элизабет становилось все больше не по себе. Она высвободила руку из-под локтя Холлистера.

— Это звучит как прелюдия к предложению. Возможно, непристойному.

— Значит, вы неверно меня поняли, — возразил Холлистер. — Стоило ли отправляться в Корнуолл ради короткой интрижки, есть множество домов и поближе.

Лиза пристально вгляделась в его лицо. Сердце ее отчаянно колотилось. Она не верила своим ушам. Холлистер готов был затронуть главный вопрос, занимавший все ее мысли, и так скоро!

Слишком скоро. Он ничего о ней не знает.

— С того мгновения, как я впервые увидел ваши фотографии, — прошептал он, — я понял, что нашел женщину, знающую себе цену.

— Какой вздор! — Оглушительный рев барона Форбса заставил Лизу с Холлистером обернуться. Гости, собравшиеся вокруг прорицательницы, недоверчиво качали головами.

Элизабет деланно рассмеялась.

— Интересно, о чем теперь рассказывает синьора? Снова о странной войне? — Лиза несказанно обрадовалась поводу сменить тему разговора. Проклятые фотографии! Холлистер влюбился в ее лицо.

Но откуда это горькое разочарование? Ведь лицо — главная ее надежда, разве нет? Лиза всегда полагалась на свою внешность.

— О войне, о любви или о неожиданной удаче, — протянул Холлистер. — Возможно, о давно потерянном родственнике. У этих комедиантов есть свои излюбленные приемы.

— Уверен, миссис Халл жаждет узнать, встретит ли она родственную душу, — громко произнес Уэстон.

Джейн, игривая, как котенок, манерно прикрыла глаза рукой в изящной перчатке.

— Боже мой, — пролепетала она. — Не дразните меня!

Майкл заметил наконец, что у него появился соперник.

Выступив вперед, он мягко заставил Джейн отвести руку от лица.

— Не смущайтесь, — сказал он с такой нежностью в голосе, что в комнате на мгновение воцарилась изумленная тишина. — Вы вправе проявить любопытство.

Кэтрин и Найджел Хоторн обменялись многозначительными взглядами.

— Что ж… — Лиза вдруг почувствовала, что больше не в силах флиртовать. Во всяком случае, пока не выпьет несколько бокалов вина. — Не позвонить ли мне, чтобы принесли напитки?

В десять часов утра на следующий день Элизабет вошла в главный холл и, понизив голос, чтобы не услышали наверху, спросила:

— Есть письма, достойные внимания?

Ронсон вздернул бровь, выражая свое неодобрение, но услужливо подал приготовленную стопку писем.