Чтение онлайн

– Это не важно, – сказала она. – Я уверена, что ему было нужно с кем-то поговорить.

Джентльмены пробормотали что-то неразборчивое. А затем Максимус начал обсуждать с Мэндевиллом билль, который хотел представить в парламент.

Геро внимательно прислушивалась, пока не уверилась, что билль не имеет отношения к джину. Тогда она с заинтересованным выражением лица стала думать о своем. Она закрылась веером и украдкой оглядывала залу. Гриффин сегодня был в синем с золотой обшивкой фраке, и на какой-то момент ей показалось, будто среди танцующих менуэт мелькнули его широкие плечи. Нет, это не он. Она собиралась предупредить его. Но как это сделать, если ее не должны видеть в его обществе?

Может, завтра послать ему домой записку?

Максимус поклонился и распрощался, но Геро почти этого не заметила, настолько была поглощена тем, что искала глазами Гриффина.

– Я должен извиниться и за своего брата, и за себя, – сказал Мэндевилл.

Геро подняла глаза – он смотрел на нее.

– Я тоже невнимателен к вам, как и мой брат, – продолжал Мэндевилл. – Боюсь, что не был достаточно внимательным женихом последние несколько дней.

– Милорд, у меня не было недостатка в вашем внимании, – возразила она… и ей стало больно и стыдно.

Он нахмурился:

– Вы, как всегда, очень добры, миледи, но я действительно был невнимателен. – Он помолчал. – Я восхищаюсь герцогом. Он, я думаю, один из наших признанных национальных лидеров. Может даже показаться, что я порой забываю, что это вы, кому я дал торжественное обещание жениться, а не ему.

У Геро дрогнули губы при мысли о Мэндевилле и брате, идущих к алтарю. Она подавила улыбку. Не стоит показывать, что его слова ее развеселили, – это заденет его чувства, а он ведь говорил от всего сердца.

Геро положила ладонь ему на руку.

– Уверяю вас, милорд, что он также восхищается вами. И я не отношусь ревниво к тому времени, что вы проводите с моим братом. Я знаю: вы оба решаете серьезные государственные дела. И рада, что наше правительство в таких надежных руках.

Мэндевилл искренне улыбнулся ей, что случалось крайне редко. Его лицо сразу сделалось по-мальчишески привлекательным. И она вспомнила, как эта улыбка расположила ее к нему. Может, благодаря этой улыбке она и согласилась стать его женой?

Он поклонился:

– Пойдемте, моя дорогая, посмотрим, что ждет нас в столовой.

И Геро в полном смятении последовала за ним.

Может, с него вполне достаточно интимных свиданий на балах и светских раутах? Эта мысль впервые посетила Гриффина. Одних дам возбуждала опасность быть обнаруженными, а для других было проще встретиться на балу, чем рисковать, позволяя ему влезть ночью к ней в окно.

Подобные изощренные способы обольщения сиюминутно оказывались привлекательными, но после легко забывались. Бесконечная суета в чужих темных гостиных со временем приелась.

Геро была другой. И в этом он успел убедиться… и не один раз.

Как только он вернулся в бальный зал, все его внимание было приковано к ней. Жалела ли она о случившемся? Возможно, в этот самый момент она думала о том, как отвратительно и низко устраивать любовные свидания на светском приеме? Черт! Ему не нужно было преследовать ее в том коридоре. Геро не похожа на циничных, обольщенных им матрон. Она живет в нереальном мире, она горда, уверенна в своей непогрешимости. А он – тот мужчина, который взялся доказать ей, что ничто человеческое ей не чуждо.

Эта мысль ему не польстила. И что хуже – такая вот женская непорочность может заставить повесу подумать о собственном исправлении. Он так громко хмыкнул, что дородная дама рядом с ним вздрогнула. Может, ему пора остепениться и проводить вечера, сидя у камина с чашкой теплого молока?

Грустные мысли были нарушены появлением Мегс, такой хорошенькой в желтом платье с черной и красной вышивкой. Правда, она немного смахивала на цветок лютика.

– Ох, Гриффин, – вздохнула она, увидев его.

Он поднял брови и насмешливо произнес:

– Ох, Мегс.

Она неуверенно теребила складки юбки.

– Как ты думаешь, джентльмен может захотеть меня поцеловать?

– Надеюсь, не тогда, когда я рядом, – проворчал Гриффин.

Она выкатила глаза.

– Я не могу вечно оставаться девицей, Гриффин. Я рассчитываю когда-нибудь иметь детей, которые появятся на свет не в результате божественного чуда. Конечно, – тут она вдруг сникла, – если хоть какой-то мужчина проявит желание взять меня в жены.

Гриффин подозрительно посмотрел на нее:

– Что этот осел Боллингер сделал?

– Лучше сказать, чего он не сделал, – со стоном ответила Мегс. – Он отказался пройти со мной в сад.

– И правильно, – сказал Гриффин. Одному богу известно, что может случиться на балу в саду. Уж кто-кто, а он-то знает.

– Гриффин, послушай, я понимаю твои опасения старшего брата, но постарайся понять и меня. Как я могу думать о браке с человеком, который приходит в ужас при одной только мысли о том, чтобы поцеловаться со мной?

– Откуда ты знаешь, что он думает о поцелуе? Может, он боится простудиться или… о господи, Мегс, он боится за твою репутацию.

– Знаю, потому что я его попросила, – прервала брата Мегс.

– Попросила что?

– Поцеловать меня. А у него был такой вид, как будто я попросила его облизать спрута. Живого спрута.

– О! – Вот все, что он произнес.

Но, как ни странно, Мегс этим удовлетворилась.

– Да. Ты понимаешь, в чем дело? Если он даже не попробовал, если ему противна одна эта мысль, то как я могу надеяться, что нас ожидает удачный брак?

– Я не знаю. – Гриффин покачал головой, пытаясь что-нибудь придумать. – Ты ведь понимаешь, Мегги, что люди нашего положения не женятся по любви. Так уж устроена жизнь.

Он и не подозревал, что эта мысль удручит его самого настолько сильно.

– Неужели ты думаешь, что мне это неизвестно? – сказала Мегс. – Я прекрасно сознаю, что от меня ждут удачного замужества. И что если мне повезет, то у моего мужа не будет десятка любовниц и он не наградит меня дурной болезнью.

– Мегс… – Гриффин ужаснулся. Когда же его маленькая сестричка успела это узнать?