Чтение онлайн

— Как раз о твоем пророчестве шла между нами речь. Еще не было с нами Ка-хала-о-мапу-аны, когда ты сказал нам, что ожидает вождей Кауаи, а потом возвратилась она и сказала нам то же, что и ты.

Сказала Лаиэ-и-ка-ваи:

— Изумление мое велико, и я вся дрожу, потому что не знаю, как мне прогнать страх.

— Не бойся и не удивляйся. Мы возвысимся и не будет на Гавайях никого могущественнее нас. Ты станешь нашей правительницей, а твои обидчики будут изгнаны отсюда, и не будут они больше вождями, — ответил прорицатель.

— Я презрел опасности и усталость и пошел за тобою, — продолжал он, — потому что я и мое потомство, которое будет моим через тебя, будем благоденствовать.

Целый месяц стояла на земле плохая погода, и это был последний знак великого вождя. Рано утром, когда лучи солнца поднялись над горами, все увидели Ка-онохи-о-ка-ла, который сидел в палящем солнечном жару, а вокруг него сиял радужный круг, блестели радуги и шел кровавый дождь.

Радостными криками приветствовали жители Кауаи любимого сына Моана-лиха-и-ка-ваокеле и Лау-киэле-улы, великого вождя Каха-каэкаэа и Нуу-меа-лани.

— Глядите! — кричали жители Кауаи. — Глядите! Вот он, возлюбленный бог Хулу-маниани! Велик наш прорицатель Хулу-маниани! Дай нам жизнь!

Так они кричали с утра до позднего вечера, пока не охрипли. Когда же жители Кауаи, охрипшие во имя Ка-онохи-о-ка-ла, могли лишь махать руками и головами, Ка-онохи-о-ка-ла посмотрел на землю и увидал — слушайте все! — Лаиэ-и-ка-ваи в радужных одеждах, которые Ка-хала-о-мапу-ана принесла ей в дар от брата. По этим одеждам Ка-онохи-о-ка-ла узнал Лаиэ-и-ка-ваи, предназначенную ему в жены.

В вечерних сумерках, когда круглая желтая луна еще только поднималась в небо, Ка-онохи-о-ка-ла пришел в жилище прорицателя.

Когда он вошел, его сестры и прорицатель стали на колени, потом простерлись ниц перед Ка-онохи-о-ка-ла.

Лаиэ-и-ка-ваи тоже хотела было опуститься на колени, но Ка-онохи-о-ка-ла увидел это и закричал:

— О моя жена и повелительница! О Лаиэ-и-ка-ваи! Не преклоняй предо мной колена, ибо мы с тобой равны.

— Мой господин, велико мое изумление, велик мой страх перед тобой. Коли желаешь ты взять мою жизнь, бери ее, ибо никогда раньше не доводилось мне видеть столь могущественного вождя, — отвечала ему Лаиэ-и-ка-ваи.

— Не затем я шел к тебе, чтобы погубить тебя. Когда моя сестра пришла ко мне, я дал ей знак для тебя, чтобы я мог при встрече узнать тебя, мою жену, и теперь я пришел к тебе, потому что хочу сдержать слово, которое я дал моей сестре, — сказал Ка-онохи-о-ка-ла.

Тут сестры и прорицатель радостно закричали:

— Амама! Амама! Амама! Кончено! Улетело!

Они встали на ноги, и радость сияла в их глазах.

— Моя жена сейчас пойдет со мной, но завтра ночью ждите нас здесь, — сказал напоследок Ка-онохи-о-ка-ла, и Лаиэ-и-ка-ваи исчезла, один лишь прорицатель заметил, как умчались они по радуге на луну, чтобы там насладиться первыми мгновениями счастья.

На другую ночь, когда ярко светила луна, а потом лунный свет пошел на убыль и луна стала прямо над Хоно-пу-ваи-акуа, на землю по радуге спустились небесные вожди во всем своем величии.

— Пойди скажи людям, — приказал Ка-онохи-о-ка-ла прорицателю, — чтобы через десять дней собрались они в одном месте, и там все ваши гонители и обидчики узнают мой гнев.

Через десять дней, когда мы с тобой сойдемся вновь, я скажу тебе и моим сестрам, как вам жить дальше.

Прорицатель тотчас покинул Хоно-пу-ваи-акуа, а когда он ушел, все сестры вождя тоже поднялись наверх, чтобы вместе с его женой жить в тени луны.

Ни одного человека не встретил на своем пути прорицатель, потому что все жители Кауаи были уже в Пихана-ка-лани, где должно было сбыться последнее пророчество Хулу-маниани.

Минуло десять дней, и прорицатель возвратился в Хоно-пу-ваи-акуа, а там — слушайте все! — никого нет.

Но вскоре Ка-онохи-о-ка-ла спустился к нему, и прорицатель рассказал богу о том, как он обошел остров, после чего прорицатель тоже поднялся на луну.

На другой день утром, на рассвете, едва горячие лучи солнца показались над горами, Ка-онохи-о-ка-ла покарал Аи-вохи-купуа и Ваку.

Он убил Ваку, а Аи-вохи-купуа лишил богатства и отправил бродяжничать до конца его дней.

Лаиэ-и-ка-ваи умолила Ка-онохи-о-ка-ла не наказывать Лаиэ-лохелохе и ее мужа Ке-калукалу-о-кеву, опасность миновала их, и они остались правителями своих земель.

Утром того дня, когда пали Аи-вохи-купуа и Вака, все, кто был в Пихана-ка-лани, увидели — о радость! — радугу, спустившуюся с луны на землю и покачивавшуюся в горячих лучах солнца. На ней стояли прорицатель и сестры Ка-онохи-о-ка-ла, а чуть поодаль Ка-онохи-о-ка-ла и Лаиэ-и-ка-ваи, и подошвы их ног горели огнем. Тут упали на землю Вака и Аи-вохи-купуа, и сбылось пророчество Хулу-маниани.

Отомстив врагам, вождь назначил Ка-хала-о-мапу-ану главной правительницей, а остальных сестер — правительницами над отдельными островами. Ке-калукалу-о-кева стал главным советником Лаиэ-лохелохе, а прорицатель — их советником с правами главного советника.

Уладив все, Ка-онохи-о-ка-ла с женой Лаиэ-и-ка-ваи поднялись по радуге туда, где среди плывущих облаков стоял дом вождя.

Ка-хала-о-мапу-ана должна была приглядывать за сестрами и, сотвори они что худое, тотчас дать знать брату.

Однако ничего худого сестры не делали, пока жили на земле.

Лаиэ-и-ка-ваи стала женой Ка-онохи-о-ка-ла. Сестры Ка-онохи-о-ка-ла, прорицатель и Ке-калукалу-о-кева с женой зажили в мире и довольстве. Ка-онохи-о-ка-ла, воздав всем по заслугам, с женой Лаиэ-и-ка-ваи возвратился в небесную страну Каха-каакаэа к священным границам у Столбов Кахики.

Когда Лаиэ-и-ка-ваи стала женой Ка-онохи-о-ка-ла, она тоже обрела божественную ману, однако не могла видеть то, что скрыто от глаз, и знать о том, что не видела сама, это было во власти лишь ее мужа.

Перед тем, как покинуть Кауаи, Ка-онохи-о-ка-ла и Лаиэ-и-ка-ваи держали совет с сестрами, прорицателем, Лаиэ-лохелохе и ее мужем о том, как они будут править на островах.

Слушайте все! В тот же день радуга опустилась на землю из Нуу-меа-лани, и Ка-онохи-о-ка-ла с Лаиэ-и-ка-ваи уже стояли на ней, когда Лаиэ-и-ка-ваи вдруг обернулась, потому что ей захотелось дать последний наказ сестрам, прорицателю и Лаиэ-лохелохе. Так сказала она:

— О мои подруги и наш отец, моя единоутробная сестра и муж моей сестры, мы так решили, и я ухожу от вас, возвращаюсь туда, куда вы не скоро придете повидаться со мной. Живите в мире, ибо все вы теперь богаты, а Ка-онохи-о-ка-ла будет приходить к вам, он приглядит, чтобы не беднели ваши дома.