Чтение онлайн

Существовали и особые женские богини. Хаумеа, сестра Кане и Каналоа, покровительствовала роженицам, Нуакеа — кормящим матерям.

Низшую категорию сверхъестественных существ составляли духи (ухане, лапу). Это была очень разнородная группа. Среди них были и бестелесные служители богов, созданные Кане, и духи предков, являвшиеся на землю помочь своим потомкам, и неприкаянные души грешников. Последние были самыми опасными, поскольку могли причинить зло встретившему их человеку. На каждом острове были места, где обитали духи, а на Ланаи и Кахоолаве духи жили в таком изобилии, что гавайцы долго избегали селиться на этих островах.

Остановимся подробнее на судьбе главных богов восточнополинезийского пантеона. Несмотря на то что, по некоторым версиям (возможно, испытавшим христианское влияние), Кане считался творцом мира, служение ему было очень простым. Первоначально изображения Кане в посвященных ему хеиау отсутствовали. Позднее он стал изображаться в виде конического камня, символизировавшего фаллос. Во время богослужения этот идол накрывался полотнищем тапы. Под тем или иным именем Кане почитался как аумакуа большинства семей. Кане являлся своим последователям во сне в виде гиганта с каменной головой. Наиболее известный из богов, подчиненных Кане, — Кане-хекили, покровитель острова Мауи. Кане-хекили представлялся во сне антропоморфным существом, правая половина тела которого была темной, а левая — светлой. Правители Мауи, посвящая себя Кане, наносили татуировку только с правой стороны.

Общеполинезийский бог Каналоа (по наиболее архаичным представлениям — демиург, в Восточной Полинезии — бог мореплавания и рыболовства) почти не находил почитателей среди гавайцев. Поклонялись ему (в образе кальмара) в основном рыбаки, но и среди них вера в его покровительство значительно уступала влиянию Ку-ула-каи. Каналоа на Гавайях приближается по функции к мифологическому герою; изобилуют местные предания о сотворенных им чудесах, когда он путешествовал по островам вместе с Кане. После знакомства с христианством появилась тенденция отождествлять Каналоа с дьяволом, а остальных трех главных богов — с христианской троицей.

Самым кровожадным из гавайских богов был Ку, требовавший обильных человеческих жертвоприношений. Ритуал поклонения Ку был детально разработан и требовал неукоснительного соблюдения, незначительное нарушение богослужебных правил грозило провинившемуся смертью. Среди богов, подчиненных Ку, ведущее место занимали боги войны, наиболее известные из которых — Ку-нуи-аке и Ку-каили-моку. Особый жрец нес на поле битвы изображение военного аумакуа своего правителя. Другие боги Ку отвечали за плодородие в дикой природе, покровительствовали многим профессиональным занятиям и колдовству. Устрашающие идолы, изображавшие Ку, делались из дерева охиа. Выбор дерева для идола и установка его в хеиау обязательно сопровождались принесением в жертву Ку человека. Голова идола была украшена перьями, спускавшимися ему на лицо. Считалось, что это перья мифических птиц Халулу и Киваа. Изображения Ку использовались в качестве оракула: в знак одобрения перья на голове божества поднимались.

Очень популярным среди гавайцев был Лоно, бог мирной жизни, дождей, плодородия, сельского хозяйства. Если семья не имела своего хеиау, в муа, мужском доме, обязательно была подвешена особая калебаса ипу-куааха, в которой лежали пища и корень кавы (наркотическое растение), предназначенные для Лоно. С именем Лоно связывалось ежегодное четырехмесячное празднество Макахики, начинавшееся после сбора основного урожая в середине октября. На все время Макахики накладывалось строжайшее табу на военные действия. При подготовке к празднеству изготовлялся так называемый Лоно-макуа, трех-четырехметровый шест с вырезанным на нем небольшим изображением Лоно и перекладиной в верхней части, к которой привязывались папоротник палаи, ожерелье из перьев, чучело птицы каупа и длинное полотнище белой тапы. Празднество начиналось с обрядового купания в ночь Хоака месяца Валеху [3] , после которого люди надевали новые одежды. Затем процессия, несущая Лоно-макуа, отправлялась в обход острова по часовой стрелке. Процессия останавливалась в каждом аху-пуаа и собирала подношения (по существу — натуральный налог в пользу алии-нуи), которые заранее сносили к особому алтарю на берегу океана [4] . Эти «дары» были разнообразны: растительная пища, сушеная рыба, живые животные, тапа, циновки и т. п. Если даров оказывалось недостаточно, вся процессия оставалась в этом аху-пуаа, пока подношения не пополнялись. Правители аху-пуаа должны были кормить участников процессии и украшать Лоно-макуа новой тапой.

Когда обход острова завершался, алии-нуи в сопровождении группы телохранителей выходил в море, а при возвращении подвергался нападению вооруженного копьями отряда воинов. Это было испытанием маны алии-нуи. Если он получал ранения, значит святость покинула его, и верховный правитель нуждался в замене, он уже не мог достойно представлять на земле бога Лоно. По свидетельствам очевидцев, даже при последнем языческом короле Гавайев это испытание не было символическим. Камехамеха I с честью доказывал свои права на трон: от части копий он уклонялся, остальные ловил на лету.

После испытания вождя изображение Лоно отправляли в море и проводились определенные церемонии для снятия различных пищевых табу. Провозглашалось начало нового года, три первых месяца которого посвящались спортивным состязаниям, обрядовым пляскам х'yла, играм и развлечениям.

Описанный обряд является театрализацией следующего мифа. Когда-то Лоно ради смертной девушки поселился на острове Гавайи в долине Ваи-пио, но в припадке ревности убил ее и как безумный бегал в тоске вокруг острова, вызывая всех на поединок. Вскоре Лоно покинул Гавайи, но обещал вернуться на плавучем острове, изобилующем пищей.

Эта легенда перекидывает мостик в новую историю Гавайев: когда к островам подошли корабли Дж. Кука, гавайцы единодушно решили, что возвращается Лоно, чьим именем они до сих пор зовут капитана Кука.

Джеймс Кук попал на Гавайи в разгар жестокой междоусобицы: три года воевали между собой Ка-хекили и Ка-лани-опуу, алии-нуи островов Мауи и Гавайи. Во многих битвах прославился своей отвагой Камехамеха, молодой вождь области Кохала, племянник Ка-лани-опуу. В 1782 году знаменитый прорицатель и поэт Ке-аулу-моку сочинил в его честь оду-пророчество «Haui ka Lani» («Благородные Небеса»), согласно которой Камехамеху ожидала судьба верховного владыки острова Гавайи. Пророчество начало сбываться в том же году: Камехамеха присоединил к своим владениям области Кона и Хамакуа. Позднее (в 1790 году) ему удается захватить остальную часть острова Гавайи, а еще через год — острова Мауи, Молокаи, Ланаи, Кахоолаве и Оаху. Но полное объединение Гавайского архипелага произошло лишь в 1810 году, когда верховную власть Камехамехи признал Кау-муа-лии, алии-нуи островов Кауаи и Ниихау.

Первый правитель Гавайского королевства был безусловно выдающейся личностью. Русские мореплаватели сравнивали его с Петром Великим, а западноевропейские называли Наполеоном Тихого океана. Не забывая гавайских традиций, он перенимал у европейцев все, что находил целесообразным. По свидетельству Ю. Ф. Лисянского, уже к 1804 году военный флот Камехамехи кроме сотен боевых каноэ-пелелеу насчитывал 21 шхуну водоизмещением от десяти до тридцати тонн, артиллерия состояла из 60 орудий.

К разного рода авантюристам европейского и североамериканского происхождения король относился очень подозрительно, хотя охотно принимал к себе на службу всякого, кто знал какое-нибудь ремесло. Иностранцы служили инструкторами в армии и на флоте, но командные посты занимали исключительно гавайцы, старые соратники Камехамехи, быстро освоившие новые методы ведения войны. К концу своего правления, к глубокому удивлению и неудовольствию иностранцев, король показал себя вполне просвещенным монархом: завел таможенные сборы и начал вести с Китаем самостоятельную торговлю сандаловым деревом.

Наследники Камехамехи недолго смогли противостоять натиску иностранцев. Вскоре после христианизации архипелага американцы начинают занимать прочные позиции в политической и экономической жизни королевства.

Тесные контакты с западным миром привели к одному важному положительному следствию. Уже в 1820-е годы миссионеры разрабатывают письменность и открывают первые школы. Гавайский язык становится официальным, на нем издаются законы, вершится суд, выпускаются периодические издания. Поскольку традиционное полинезийское общество быстро вестернизируется, судьбы культурного наследия предков начинают беспокоить новое всесторонне образованное поколение гавайской элиты. В этих условиях и возникла книга, представляемая теперь на суд советского читателя.

Для настоящего издания «Сказание о Лаиэ-и-ка-ваи» переводилось с английского перевода, выполненного М. У. Беквит. М. Беквит занималась изучением фольклора Гавайев, Ямайки, американских индейцев; в 30-х годах она была президентом Американского общества фольклористов. Кроме перевода «Сказания» ею опубликованы «Гавайские предания Кепелино» (1932 г.), «Гавайская мифология» (1943 г.), «Кумулипо, гавайская песнь творения» (1951 г.) и ряд других работ. Ее переводу «Сказания» предпослано обширное литературоведческое исследование, в значительной степени и до сих пор не утратившее своего значения. Сокращенный перевод этого предисловия М. Беквит приводится в Приложении I к нашему изданию.