Сказание о Лаиэ-и-ка-ваи
Шрифт:
Потом он покинул долину Ваи-пио и пришел в Лау-пахоэхоэ, потом в Ка-иви-лахилахи, где прожил несколько лет.
(Тут мы на некоторое время оставим Хулу-маниани и расскажем о возвращении вождя Кауакахи-алии и его жены Ка-или-о-ка-лау-о-ке-коа на остров Кауаи. Что до Лаиэ-и-ка-ваи, то она жила в Пали-ули [19] .)
В начале нашего сказания мы говорили, что Капу-каи-хаоа явился Ваке во сне и приказал спрятать Лаиэ-и-ка-ваи в Пали-ули, как то стало известно прорицателю.
19
Здесь в повествование вплетается сюжет «Сказания о Ка-или-лау-о-ке-као», который вкратце таков.
Ка-или-лау-о-ке-коа (или, как она названа в «Сказании о Лаиэ-и-ка-ваи», Ка-или-о-ка-лау-о-ке-коа) происходит из знатной семьи с острова Кауаи. Ее отец, верховный вождь Лаа, обещает ее в жены вождю Ке-лии-коа. В Пихана-ка-лани, в верховьях реки Ваи-луа, в доме, сплетенном из цветущих веток лехуа и птичьих перьев, живет Кауакахи-алии, которому прислуживают птицы. Он изобретает бамбуковую носовую флейту охе. Звуки волшебной мелодии привлекают внимание живущей на берегу принцессы. Ночью она тайком уходит из дома, пробирается в горы и становится женой Кауакахи-алии. Отец дважды отправляет в погоню за ней отряды воинов, но из-за дождей и туманов они вынуждены возвращаться. Наконец родители смиряются с судьбой и приглашают молодых посетить побережье. Кауакахи-алии и Ка-или-лау-о-ке-коа спускаются с гор в дорогих одеяниях в сопровождении птиц.
Ке-лии-коа пытается убить соперника, но это ему не удается. Он обращается за помощью к купуа Пии-ка-лалау, живущему на вершине неприступной горы в образе ящера, однако на помощь Кауакахи-алии приходит богиня вулканов Пеле, и Ке-лии-коа терпит окончательное поражение.
(По другой версии, Кауакахи-алии попадает в плен к родственникам Ка-или-лау-о-ке-коа, и они держат его взаперти без пищи и воды. Он остается в живых лишь благодаря заботам Ке-калукалу-о-кевы, младшего брата Ка-или-лау-о-ке-коа. Когда выясняется ранг пленника, жрецы-кахуны дают согласие на брак.)
Ка-или-лау-о-ке-коа живет некоторое время счастливо, а затем засыпает волшебным сном, муж считает ее мертвой и отправляется в странствие по островам в поисках новой жены, красотой равной Ка-или-лау-о-ке-коа. Возле тела жены он оставляет одну из двух своих волшебных флейт, Кани-кава, а другую, Кани-кави, он берет с собой. Когда Кауакахи-алии на острове Гавайи встречает Лаиэ-и-ка-ваи и та уже готова стать его женой, неожиданно появляется Ка-или-лау-о-ке-коа и играет ту самую волшебную мелодию, которая когда-то привела ее в объятия Кауакахи-алии. После этого муж с женой благополучно возвращаются на Кауаи.
Приказание было исполнено, и Лаиэ-и-ка-ваи жила в Пали-ули, пока не стала взрослой.
Кауакахи-алии и его жена Ка-или-о-ка-лау-о-ке-коа после того, как на острове Гавайи повстречались с Лаиэ-и-ка-ваи, прозванной «красой Пали-ули», возвратились на Кауаи, и все вожди высокого и низкого ранга и другие знатные люди Кауаи пришли поглядеть на чужеземцев из свиты Ка-или-о-ка-лау-о-ке-коа. Вместе с другими вождями пришел и Аи-вохи-купуа.
Когда ритуал приветствий закончился, вожди спросили Кауакахи-алии:
— Было ли приятным твое путешествие после того, как Ка-или-о-ка-лау-о-ке-коа стала твоей женой?
И так сказал им Кауакахи-алии:
— После того как Ка-или-о-ка-лау-о-ке-коа стала моей женой, я побывал на Оаху и Мауи и везде искал женщину, которая могла бы сравниться с ней красотой, но мои поиски были напрасными. Тогда я отправился на Гавайи и был там везде, и в Кохале, и в Коне, и в Кау, но только в Кеаау, что в Пуне, я увидел женщину прекраснее Ка-или-о-ка-лау-о-ке-коа, прекраснее всех женщин, которые живут на Гавайских островах.
Аи-вохи-купуа слушал рассказ Кауакахи-алии, и ему казалось, что он видит несравненную красоту той женщины.
— Однажды вечером, — продолжал свой рассказ Кауакахи-алии, — мой слуга встретил ее, и она назвала ему час, когда нам ждать ее, и знаки, по которым мы узнаем о ее появлении, потому что мой слуга сказал ей, что я хочу стать ее мужем. Он просил ее пойти вместе с ним, но она так ответила ему: «Ступай к тому, кто должен стать моим мужем, и скажи ему, что этой ночью я приду к нему. Первой пропоет птица оо, но не обо мне будет ее песня. Не обо мне будет и песня птицы алала. Зато когда пропоет элепаио, пусть вождь знает, что я собираюсь в путь. А услыхав песню апапане, пусть знает, что я вышла из дома. Когда же пропоет иивиполена, пусть знает, что я рядом, пусть встречает меня, и ты вместе с ним. Возле своего дома он встретится со мной». Так сказал мне слуга.
Наступил вечер, — продолжал вождь, — но она не пришла. Мы ждали ее до утра, но она не пришла, лишь птицы пели свои песни, и я решил, что слуга обманул меня. В ту ночь Ка-или-о-ка-лау-о-ке-коа со своими людьми была у друзей в Пуна-хоа. Я приказал иламуку связать провинившегося слугу, но он убежал в Пали-ули спросить у Лаиэ-и-ка-ваи, почему она не выполнила своего обещания, и сказать ей, что ему грозит смерть.
Когда он сказал это Лаиэ-и-ка-ваи, она так ответила ему: «Возвращайся. Этой ночью я выполню обещание, которое дала тебе вчера. На этот раз я приду обязательно».
В тот вечер из Пуна-хоа вернулась Ка-или-о-ка-лау-о-ке-коа, и она рассказывала нам о своих приключениях, когда в сумерках мы услыхали песню птицы оо. Позже, когда совсем стемнело, пропела алала, глубокой ночью спела свою песню элепаио, а на заре — апапане. С первым лучом солнца мы услыхали песню иивиполены, и на дверь дома упала чья-то тень. О, слушайте меня! Густой туман заполнил комнату, а когда он рассеялся, мы увидали прекрасную женщину, возлежавшую на крыльях птиц.
При этих словах Кауакахи-алии желание пронзило тело Аи-вохи-купуа, и он спросил:
— О вождь, как зовут эту женщину?
— Лаиэ-и-ка-ваи, — ответил ему Кауакахи-алии.
Аи-вохи-купуа воспылал такой сильной страстью к Лаиэ-и-ка-ваи, о которой рассказывал Кауакахи-алии, что решил взять ее в жены. Однако он ничего не знал о Лаиэ-и-ка-ваи и потому спросил Кауакахи-алии:
— Знаешь ли ты, кто эта женщина? Я побывал на всех островах, но нигде не видал женщины, которая бы возлежала на птичьих крыльях. Уже не из Кахики [20] ли она, из Моа-ула-нуи-акеа [21] ?
20
Гавайское Kahiki — это Таити (по-таитянски — Tahiti), один из основных центров расселения восточнополинезийских народов, откуда прибыли и многие предки современных гавайцев. С веками память о прародине Таити обрастает легендами, и словом Kahiki начинает обозначаться, с одной стороны, любая чужая земля, с другой — страна богов (см. Приложение I, примеч. 88). Согласно Д. Мало, небо делилось на пять зон, название каждой из которых начиналось с Kahiki: Kahiki moe — «Кахики лежащее» (линия горизонта), Kahiki ku — «Кахики стоящее» (небо сразу же над горизонтом), Kahiki ka papa nuu — «Приподнятый пласт Кахики» (следующая зона неба), Kahiki ka papa lani — «Небесный (или божественный) пласт Кахики» (часть неба в вышине, почти над головой) и Kahiki kapu I Holani ke kuina — «Священное Кахики в Холани, месте встречи» (небо в зените).
21
Моа-ула-нуи-акеа (букв. «огромный просторный красный петух») — местность в Кахики, неоднократно упоминающаяся в преданиях о заселении Гавайев.
Аи-вохи-купуа убедил себя, что Лаиэ-и-ка-ваи родом из Кахики, и пожелал, чтоб она стала его женой, потому что еще задолго до того, как услышал рассказ Кауакахи-алии, он дал клятву, что никогда не возьмет в жены женщину с Гавайских островов. Он желал, чтоб его женой стала женщина из Моа-ула-нуи-акеа.
Тем временем празднества в честь чужеземцев закончились. Вскоре Аи-вохи-купуа переманил к себе слугу Кауакахи-алии, чтобы он помог ему разыскать желанную Лаиэ-и-ка-ваи.
Аи-вохи-купуа возвысил его до смотрителя всего своего имущества и всех своих земель, он возвысил его над всеми своими людьми, как простыми, так и знатными, и сделал его своим главным советником.
Аи-вохи-купуа возвеличил бывшего слугу Кауакахи-алии и поселил зависть в своих людях к новому любимцу, но ему до этого не было никакого дела.
Глава четвертая
Аи-вохи-купуа возвеличил бывшего слугу Кауакахи-алии, назначил его главным советником, и теперь они дни и ночи проводили в приятных беседах, в то время как все думали, будто они обсуждают важные дела. Но они говорили только о Лаиэ-и-ка-ваи и очень редко о чем-нибудь еще.
Еще до того как Кауакахи-алии вернулся на Кауаи и рассказал о Лаиэ-и-ка-ваи, Аи-вохи-купуа созвал своих друзей, сестер и всех знатных людей своего дома и дал клятву:
— О вожди, о мои сестры, о мои друзья, слушайте меня все, кто делит со мной пищу! Знайте, ни одна женщина с наших островов от Кауаи до Гавайи, как бы прекрасна она ни была, не будет моей женой, ни одна из них больше не причинит мне зла, как это было раньше. Только та женщина станет моей женой, которая будет родом с далекого острова. Пусть она будет из Моа-ула-нуи-акеа, где живут, как я слыхал, добрые женщины. Только женщину из Моа-ула-нуи-акеа я возьму в жены.
Потом Кауакахи-алии рассказал о Лаиэ-и-ка-ваи, и Аи-вохи-купуа с помощью своего главного советника уверил себя, что она из страны Кахики.
Как-то в полдень вождь спал, и во сне к нему пришла Лаиэ-и-ка-ваи. Он увидел ее в точности такой, как рассказывал Кауакахи-алии, но прошло всего несколько мгновений, и он проснулся.
Аи-вохи-купуа проснулся — вот горе! — и, печальный, пожелал побыстрее заснуть опять, чтоб увидеть ту, которая один раз уже явилась ему во сне.
Вождь заснул, и Лаиэ-и-ка-ваи пришла к нему, но опять на одно мгновение, так что он даже не смог хорошенько ее разглядеть. Когда же он очнулся от сна, то сколько ни старался, не мог вспомнить, как она выглядит.