Чтение онлайн

Впрочем, в холодные месяцы людей здесь почти не водилось. Поэтому большую часть своего времени Тэми носилась в поисках еды и приюта.

Точнее, просто приходила к Светлому, то и дело норовя утащить в зубах казанок и вылакать всё в одну морду. Эльф смеялся. А особенно звонко — в те моменты, когда лисица старательно кралась, а затем отскакивала в испуге или улетала в сугроб так, что только лапы оставались торчать.

Несмотря на то, что она всё равно получит свою порцию и место у костра.

– Что-то глупая из меня лисица получается, – а сама пододвигает отдающий специями напиток поближе к морде и с наслаждением втягивает нечто тёплое, пряное, чересчур волшебное и далёкое от покалывающего шерсть мороза. Такое, что ни запахом, ни ароматом не назовёшь.

– Или слишком хитрая, – качает головой Светлый.

Тэми же утыкается мордой в кружку, предпочитая ничего не отвечать.

«Лисы делают что-то только ради собственной выгоды или интереса. Лисы могут приходить и уходить, когда им вздумается, не считаясь с мнением других. Подойти к лису на близкое расстояние практически невозможно, если зверь вам не доверяет».

Тэми читала и краем глаза наблюдала, как огромные лесные сугробы за окном стекают водой и сменяются скатертью белых цветов. Смотреть на это из дома Марты было чем–то невероятно уютным, особенно, когда хозяйка разрешила свить лисье гнёздышко из пахучих трав, чтобы иногда зарываться в него носом и засыпать с урчанием, уносясь на какие-то несколько часов в другие миры.

Марта вообще старалась держать своё жилище в порядке, особенно по весне, потому что в эти месяцы вот-вот должен был вернуться с Юга её брат-ворон Кёльберг. Честно признаться, крылатых Тэми любила только тогда, когда видела их смачно поджаренными в медовом соусе с кунжутом.

– Кажется, лапа ещё не совсем зажила, – Марта отвлеклась от своей пряжи и взглянула на лисицу. Кто бы мог подумать, что та по удивительной глупости перепутает дороги, скатится комом прямиком по крутой снежной горе и мгновенно угодит под охотничий арбалет?

«И, наконец, лисы обладают способностью выживать в любых условиях, даже в тех, в которых дикий зверь с воем завалился бы на бок и погиб. Благодаря врождённой хитрости…»

– Я съем твоего брата, – Тэми отвернулась к стене и представила, каково сейчас на далёком Севере, где такие, как она, перегрызают глотки волкам, поклоняются Огню и не вылезают из пылающего жаром тесного логова, пока снаружи снежинки размером с куриное яйцо кипят, жалят, подобно наконечникам охотничьих стрел, и взрываются на ветру. Наверное, хорошо, иначе бы старшие туда не ушли.

– Даже по лисьим меркам это будет наглостью, – фыркнула хозяйка.

– Сказал человек.

Дом Марты безумно прекрасен, он светел и приветлив в те моменты, когда тебе нужно отлежаться и отдохнуть от вечной беготни. Но и только.

Кёльберг действительно прилетел. С карканьем спрыгнул с дерева и обернулся странным неопрятным юношей со взъерошенной шевелюрой. Тэми выглядывала из кустов и поневоле радовалась, глядя как бывший вороном со смехом кружит свою сестру, а затем, окончательно убедившись в том, что приютившая её на зиму ведьма больше не станет тоскливо вздыхать при виде ворот, вильнула хвостом и понеслась по талому снегу, сквозь который пробивались россыпи ярких подснежников, к окраинам леса. Каким необъятным он ей казался раньше и каким маленьким был сейчас! Порой лисице неистово хотелось вернуть эти ощущения, когда она с опаской кралась по каждой тропинке и тщательно вынюхивала, нет ли поблизости врага. Или боялась, что сдохнет посреди зимы от скуки, когда почти все лесные обитатели спали едва ли не мёртвым сном.

Боль в лапе действительно напоминала о себе, а ещё о том, что ни один из её братьев не попался бы так глупо, потому что Север подобных ошибок не прощает. А братья – она чувствовала – живы и люты не по-лисьи.

«Да восславится Север, кипящий кровью!» – так и хотелось завыть от всей души. Однако не время, не место, и вообще для лисицы это неприлично. Но приличной лисицей Тэми себя никогда и не считала.

1.

– Ты же вроде бы собиралась на Север?

Лисица не ответила, только лихо юркнула в дом и пробежала к родному гнёздышку. Кёльберг заварил черничный чай и разлил по двум чашкам размером с оленью голову, а часть оставил в иссиня-чёрной тарелке. С другой Тэми и не стала бы пить.

– Как ты могла отдать ей мою любимую? – почти угрюмо возмущался поначалу ворон. Затем привык. И к чашке, и к шерсти на одежде, и к прищуренным глазам, ярко пылающим в темноте.

«Если лисы к кому-то привязываются, они этого никогда не показывают», – гласил отрывок из «Лесной Энциклопедии», от которой Тэми не отрывалась порой целыми сутками.

– Холодно, – выдала наконец лисица. – На Севере – холодно.

– Ты же любишь холод, так? – Марта, подобрав платье, опустилась на просыревший пол и принялась разбирать остатки пряжи. Если бы ведьма сейчас взглянула на свою приятельницу, то заметила бы искреннее недоумение, которое та пыталась спрятать за пушистым рыжим хвостом.

Кёльберг косился на Тэми молча: так бесстыдно врать не могло ни одно лесное существо. За исключением, пожалуй, двоих.

– Я хочу увидеть лето, – признаваться в этом было почему-то невероятно стыдно.

2.

Ноги по щиколотку утопали в песке, деревья с вьющимися вдоль столбов лианами остались далеко за спиной. Они вышли рано утром, когда едва-едва начало светлеть, теперь же солнце тянулось к линии горизонта и окрашивало кровавым цветом сухую кору и кроны. Среди сосен было легче собирать цветы, шишки, иглы – в общем всё, что валялось мимо тропинок. Марта со скрученными в кольца ветвями ив срывала нужные травы. Позади слышался шум: Кёльберг и Тэми наперебой отбирали друг у друга кусок берёзы, который тащили уже несколько часов с рощицы. Лисица лупила юношу лапами по ноге со всей дури, пока тот торжественно поднимал над головой отвоёванный в жестокой схватке трофей.

Обиженная Тэми, устав в своих попытках отомстить ворону, вильнула хвостом и была такова.

– Я многодетная мать, – выдохнула Марта. Лисица прижалась к ней носом, явно желая, чтобы её приласкали.

– Твой брат – наглая скотина, – казалось, животное вот-вот разразится слезами и свернётся в клубок, спрятавшись от рухнувшего на неё отчаяния.

– Я знаю, – ведьма с довольным видом начала сплетать лежащие в жёлтых иглах стебли между собой, петля за петлёй, пока не получился красно-зелёный венок с искрящими золотом зёрнами колосков, прикрытыми покровом свежей хвои. Марта для верности скрепила всё это великолепие салатовой веткой ивы и воодрузила на голову подруги.