Чтение онлайн

– Ученица? – ворона ткнулась клювом в плечо и тут же отскочила, как бы пробуя незнакомку «на вкус». Ударит или начнёт браниться – точно людская девка.

– Тьфу на тебя трижды, Тампт! – Тэми хотела было прыгнуть за птицей и схватить лапами, но сдержалась. – Свихнулась, что ли?

– Тэмира же, – объяснила Марта.

– Ну и дела! – ворона вновь посмотрела на новоявленную девицу и поспешила убраться от греха подальше. То ли ведьма с ума сошла, то ли шутит, то ли ей самой нужно отдохнуть, а заодно и подкрепиться чем покрепче.

А они – Тэми и Марта – тем временем вышли из залитой туманом долины к багрово-янтарному лесу. Казалось, что и солнце здесь светит ярче, помогая им поднимать хрустящий ковёр и наполнять корзинки. Гонялись они за грибами, толкая друг дружку юбками, обсыпая листвой с головы до ног, а иногда просто валялись.

Не обошлось и без Лешего. Стоило Марте отойти на цветочную поляну, как старый похабник тут-как-тут, объявился и начал зазывать Тэми, мол, иди ко мне, красна девица, обогрею, одарю.

– Ты на свою плешь посмотри сперва! – хохотнула та. – А вообще, шёл бы ты отсюда подобру-поздорову, а то как окликну ведьму, чтоб кочергой тебя проучила!

– Злющая ты, – обиженно отозвался Леший. – Под стать этой противной бабе!

И исчез. Учуял, видимо, что Марта возвращается. Леший её боялся, ибо заставляла она несчастного старика дикие вещи творить: мусор всякий убирать, за животными присматривать, пруд с Водяным и его русалками десятой дорогой обходить, от девок лесных глаз воротить… А как застанет не за работой – так сразу кочергой по спине! Одним словом – ведьма!

3.

– Ты в следующий раз согласись, авось больше грибов достанется.

– Да ну его к собакам деревенским!

Теперь уже Марта шла позади – Тэми не терпелось вернуться домой, разобрать корзины, доверху заполненные запасами, а затем снова перевоплотиться, отоспаться, зарывшись в родной хвост, и кааак погнаться на всех четырёх за стариком, чтоб показать ему «красну девицу»! Ковровый лес уже остался за спиной, а здесь – сырой туман, где что–то копошилось, шипело, кричало, иногда – вылетало вперёд (видимо, вороны опять вина напились и поголовно начали сходить с ума).

– Слушай, – вдруг осенило Тэми, – это часом не твои духи дом стерегут?

– Скажешь тоже! – покачала головой Марта. – Просто осень разрастается.

– То ли жуткая, то ли винная… Хотя нет: я бы назвала её скорее игривой! – всплеснуть бы в ладоши, да только руки заняты.

А дома – дела. Печь поскорей затопить, чтобы прогрелись стены, обереги в порядок привести, про грибы-ягоды не забыть, чаю тёплого заварить, еды приготовить. А потом уснуть под волчьи завывания. Крепко-крепко, прижавшись к мягкому пледу родным рыже-белым мехом.

1.

Лихое время – листопад: вся нечисть упивается пиром да ищет новой добычи, подстерегая честного человека за углом. Торговец потянулся проверить, на месте ли кошель, но застыл, увидев два сияющих глаза в кустах. Секунда, две – и ездовая лошадь понеслась по тропинке под жуткое «Ноо, пошлаа!» Зря он не задержался в городе подольше, ой зря. Пересидел бы лихую годину в тёплом доме. Так нет ведь, потянула нечистая рука в чащу!

Лисица проводила лошадь насмешливым взглядом и понеслась в другую сторону, прыжок по мягким листьям, второй – и вот горячие огни. Костры взвивались ровными рядами, а между ними плясали ведьмы в окружении воронья. На крайнем холме завывала стая волков. Лисица не удержалась, выпустила довольный визг и понеслась в пляску, наворачивая круги меж цветастых юбок.

Открывалась грань миров. Казалось, что тоненькая, как лунный шлейф, оболочка вот-вот разорвётся, и хлынут к ним непрошеные гости со всех сторон. Но нет: кордон слабел, но держался, хотя некоторые и стремились прорваться.

А тут их приветствовали, а заодно заклинали или не бесчинствовать особо, или убираться на родину, ибо эта земля занята и объята колдовским пламенем, обложена обережными щитами, чтоб злое даже ступить не могло.

Торговец тем временем допивал эль в задымлённом трактире. Свезло ж добраться целым! Правда, хозяин поначалу не очень хотел впускать одинокого путника, пока тот не осенил себя крестным знамением и не пообещал хорошо приплатить за место для себя и лошади.

– Дурное время, тьфу! – в сердцах спюнул трактирщик. – Мало ли какая дрянь прикинется то старухой, то молодой девкой, то добрым человеком, лишь бы только за порог попасть. Ибо в освящённую землю ей самой ходу нет! Думаете, просто так трактир у самого края леса стоит? А шиш!

Люд смеялся, фыркал, обсуждал последние новости. Один чудак вообще заявил, что решил тёмное время в трактире пересидеть, потому как с женой поругался, и та его отправила в хлев ночевать. Сырой, холодный и совершенно без выпивки!

– Куда же это годится, чтоб доброго человека – и в хлев? – возмущался он.

– А не узнала ли твоя, что ты к соседке на днях за пудом соли бегал? – насмешливо спросил его товарищ.

Собеседник лишь угрюмо уткнулся в выпивку. Мало ли какая зараза его, бедолагу, попутала, так что ж теперь, за это из дома родного кочергой гнать? Э нет, не на того напала!

– А слыхали ли, что снова война грядёт? Говорят, что всяких в солдат стали набирать, – сказал было кто-то и осёкся.

– Хворь тебе на язык! – шикнул торговец. Не стал он упоминать, что сам чуть не угодил в руки здоровенных молодцев в доспехах, которые искали парней покрепче, поувесистей, а иной раз вообще не колебались и хватали первого встречного, уводя в казармы.

Но страшные мысли пропали после нового глотка, да и трактирщик не скупился, подливая каждому ещё за вырученные монеты.

– Гойя-хейя, гойя-хейя, – ударил по струнам местный менестрель. – Пляши и пей, тоску свою вином убей, пусть льётся ночью без конца и гонит нечисть от крыльца!

И зашагала ночь быстрее, раскурились трубки, полилось ещё больше добротной выпивки и монет (не каждый день гуляем!). Каждый то и дело норовил показать, что не боится злой силы, даже если она уже просочилась сквозь дверь и готовит подлянку.

А в дверь и впрямь постучали. Воцарилась тишина, только пара человек храбрости ради отпили ещё из кружек.

– Впустите, дяденька, холодно как! – умолял девичий голосок. Трактирщик усмехнулся: объявилась-таки, родная! Сколько он ей куриц за год перетаскал к лесу, лишь бы только человеческую землю стороной обходила, а эта зараза – что с нее взять? – не удержалась.