Чтение онлайн

И родился у брата Древомира сын, тридцать первого дня второго осеннего месяца. И унаследовал отрок гнилой рассудок дяди своего, манерность и склонность ко всему дурному, ибо портит людей власть. И неизвестно имя отпрыска, данное ему при рождении, но наделил его впоследствии хладский люд такими прозвищами, как Вранолис и Сребролюб.

Через полгода, в год рождения Хельги, в двадцать второй день первого весеннего месяца дано было явиться на этот свет наследнику хладского трона, сыну Древомира Годомиру. И суждено однажды стать Годомиру таким же благородным мужем, как Эйнар, хоть и не родной предок тот ему, но в жилах та же чистая кровь; кровь нордов.

К тому времени восстал в соседнем королевстве, северном кронстве Свэй новый кронинг, который не знал Древомира и брата его, и не видел пред собой никого, кроме самого себя, и жаждал кронинг этот власти; настолько, что вздумал затеять братоубийственную войну, потому что все норды братья друг другу и корни свои помнят. И хотя не было между ними согласия, до кровопролитных войн они не опускались.

И положил завистник глаз на Хладь и недобрым глазом глядел он на величие её.

Хорошо ли, плохо ли: случилось так, что немного припозднился свэйский кронинг со вторжением своим в великое царство Хладь, ибо имелись у последней и другие недруги.

Несметные орды вторглись в Хладь внезапно с юга, и пошла жаркая повсюду. То были агрессивные племена скуловидов из империи Юсмин и номадинов, кочевников из сурового Номадистана, что простирался далеко на юг и юго-запад.

И первым пал, не выдержав натиска, город Ят, чей покровитель вуалехвост. И вот, дрогнул и рухнул Ветроград, и сровняли с землёй проклятые деревню Новофеевку.

И распахнулись вдруг все врата Златограда, и понеслась тяжёлая конница наперевес полчищам ордынским. И пошла в Диком поле сечь не на жизнь, а на смерть, ибо защищали хладичи земли свои родные; те земли, что дарили им богатый урожай. Те реки, что насыщали пищевод; все те леса, что от ветров жестоких охраняли.

Но хитрющие враги выпустили своих сырттанов, но и тут не опешили хладичи, и сразились сырттаны с отборной дружиной витязей и богатырей. И в первом бою наголову разбили хладичи поработителей своих, и обратились в бегство те стремительно.

Но что-то подгоняло этих нелюдей, и собрались орды снова. И вёл их тот, на ком была большущая лисья шапка, и широченный длинный камзол тёмно-синего цвета. И рукава этого камзола были расшиты орнаментом в виде белых бараньих рогов. И сидел тот человек на большой чёрной козе.

Завидев «чабана и пастуха», двинулись простоватые хладичи налегке, метя тому прямо в лоб, но ни одна из стрел не попала в цель, отлетая в стороны, словно какой-то волшебный нимб окутал дерзкого вождя. А между тем конца и края не было этим лицам кирпичного цвета, и глаза их были узки и в целом неприятны. И вот, всё поле от края до края кишело этими завоевателями, а когда Солнце в закате своём осветило последним лучиком горизонт, поняли норды-хладичи, что пропали, и начали отступать.

И началась битва уже у самых стен Златограда, потому что не были хладичи готовы к такому наплыву непрошеных гостей. И дрались ожесточённо и остервенело, но всё без толку, потому что брали верх неприятели своим количеством, а силы хладичей были уже на исходе.

Видя такое положение дел, вывела жена Древомира гонца одного через потайной вход, и вручила ему своё дитя, говоря:

— Прошу, скачи, что есть мочи, на север. Не дай погибнуть бедному ребёнку!

И погнал было коня своего гонец на север, и пересёк уже границу, ибо Златоград расположен был на севере их кронства, но пираты Сюшера всегда начеку в своей засаде, и развернулся всадник обратно; те же только улюлюкали ему вслед, обозлённые неудачей.

И настигла лошадь шальная, случайная стрела, и подкосились копыта, и рухнула, захрипев, та навсегда. И поднялся было гонец, но приставил некто тотчас острие кривой сабли своей к его подбородку. Ещё совсем юное лицо исказилось гримасой отчаяния.

И без того узкие глаза противника сощурились до тонкой линии. И взмахнув мечом, изрубил на куски. И достав из широких штанин, поглумился ещё.

Но рядом с убитой лошадью валялся на траве живой комочек, но не плакал, потому что это был Годомир.

Вернувшись, взял тогда убийца свёрток за шкирку, и привязал к седлу своего вороного коня. И ускакал воин в Номадистан, ибо уберёг дух добрый Годомира от взмаха руки завоевателя.

И пал на поле брани с оружием в руках древомиров брат, и доказал он в неравном бою доблесть свою, и честь не растерял. И ворвались в Златоград голодные и телом, и душой, и резали всех, кто попадал им под руку. И жгли они жестоко избы хладские, вой и плач стояли над землёй.

И сбежал трусливо Древомир вместе со свитой своей далеко на север, к самой границе, и окружение его было таким же, как сам кронинг. А его кронинхен так и не встретила рассвет…

И стояла уже поздняя осень, и заледенели водоёмы. И привёз номадин Годомира в стойбище кочевников, и скинул на землю, словно ненужную вещь. Но не издало дитё ни звука, лишь хлопая глазками. И посовещавшись между собой немного, порешили изверги отвезти его на ярмарку, дабы продать подороже такой лакомый кусочек, ибо возиться с ним им было ни к чему, поскольку воины они прежде всего.

А на базаре (так называли номадины рынки и ярмарки) вовсю шла торговля, и галдели наперебой купцы, предлагая обывателям из толпы зевак свой товар, и каждый купец именно свой товар считал наилучшим по качеству, заламывая за него немыслимые цены, но чаще бывало так, что приходилось купцам продавать товар за бесценок, ибо целый день могли стоять они, в зависимости от прихотей погоды, на солнцепёке или жгучем морозе, а никто так и не раскупил ничего совсем.

И положили мальчика на подобие стола и, столпившись кругом и тыча в него пальцем, начали громко переговариваться друг с другом. Начался торг. Над живым созданием. И были те, кто предлагал меньше; и нашлись те, кто предложил больше.

Тут откуда ни возьмись, очутился на ярмарке той некий проходимец, по виду уже старец, с ясеневым посохом и в ветхом одеянии, которое прикрывало также и всю верхнюю часть его лица.

— Я купить этот ребёнка. — На ломаном номади решительно потребовал дед.

— Откуда ж у тебя найдётся столько монет? — С недоверчивым изумлением спросил кто-то в толпе. — Может быть, ты старый вор?

Видя, что запахло жареным, стукнул со всей силы старец посохом оземь. Застыли тут как вкопанные и те, кто продавал, и те, кто покупал; на обездвиженных лицах не дрогнул ни один мускул.

Аккуратно взяв на руки младенца, накрыл его дед одеждами своими и зашагал прочь торопливыми шагами. Когда же спали, как оковы, все чары на ярмарке, старика уже и след простыл. И погнались было за ним обманутые номадины, только вот куда?