Чтение онлайн

Войдя в свою обитель, Вековлас Седобрад (а это был он) уложил дитятку спать, предварительно напоив свежим молоком молодой буйволицы, самки скатура.

Тут осенило друида, и глянул он на мальчика ещё раз, разорвав тому зашитый ворот. И ахнул, и присел друид, потому что висел у ребёнка на шее золотой медальон с изображённым на нём лучистым Солнцем.

«Солнце? Символ хладского благородного дома, символ царской семьи из самого Златограда! Неужели…?».

Старец не ошибся: перед ним спокойно лежал уснувший Годомир, законный наследник кронства Хладь. И решил друид воспитывать в тайне до поры до времени мальчика, как собственного сына, умолчав о благородном происхождении его, ибо крайне опасно было раскрыть такое: по всей видимости, даже сами кочевники не догадывались, кого они продавали на ярмарке. Не знали про Годомира и Свэй с Сюшером, ведь первый намеревался подчинить себе Хладь, а другой был скорее пристанищем пиратов, нежели кронством, но именно здесь, в лесу жил в секрете ото всех друид Вековлас.

Лес этот был старый и густой, медленно увядающий и убивающий любого чужака; высасывающий энергетику. В нём, однако, было много сухостоя и бурелома из-за суровых порою зим и сильных до крайности ветров.

«Вековлас имя мне, ибо настолько я стар, что не ресницы уже над и под очами моими, но седые волосы; Седобрад имя мне, ибо настолько я стар, что словно цинковым белилом облили бороду мою треклятую».

Что же до скуловидов и номадинов, то поработили они почти всю землю хладскую, и увы, уже никто не оказывал им сопротивления, ибо много воинов полегло за Златоград, который назначили кочевники столицей северной своей, и переименовали её в Морозабад, ибо этот город стал самым морозным из всех, где бывали они раньше. И нарекли земли хладские они Хладистаном, и поставили в Морозабаде господина над всей этой страной. Но убоялись идти на север дальше, потому что испугались лютых холодов, древних лесов Берёзовой рощи и непроходимых болот Снегозёрья, Страшной трясины и Бездонной впадины, и это спасло Древомиру и всей его братии жизнь.

И сказал свэйский кронинг так, обращаясь к своим подданным:

— Хотел я получить в надел земной себе известную нам всем страну, но самое сложное сделали уже за нас. Эти набеги обернулись для Хлади трагедией великой, ибо не устояла она, вовремя не укрепив своей границы гарнизоном. Так выждем же ещё немного времени, дабы наконец заполучить не кусочек пирога, но как он есть; весь без остатка. Ибо чую я, что мало Хлади этим номадинам, потому что ремеслом их является постоянно что-то опустошать. Скоро они уйдут в другие места, чтобы подчинить и покорить и их; мы же своё ещё возьмём. Обождите малость, и флаг Свэя будет развеваться в городе ста золотых ворот и палат.

— Как же так? — Поразился Годомир, уставившись перед собой. — Куст горит, но не сгорает!

— Это неопалимая купина. — Улыбнулся Старец. — Эта земля хранит в себе ещё много тайн. Хочешь, расскажу?

— Конечно, хочу! — Обрадовался мальчик.

— Вот корневика, размножается она усиками; королева всех ягод и лесных и степных. А вот иван-да-марья; разлучённые некогда влюблённые. Или, к примеру, мелисса. — Старик подошёл к белым цветкам. — Когда ты вдруг поранишься, что ты прикладываешь к ушибленному месту?

— Именно её листьями лечусь. — Кивнул юнец.

— Так вот, мелисса — не просто целебное растение; она — одна из нас, Годомир.

И поведал Седобрад:

«Давным-давно, в Срединных землях (когда они ещё входили в состав наших земель) жила одна маленькая девочка, в которой не было ни капли добра, ни капли совести. Росла она ужасной врединой, поэтому никто с ней не дружил. Девочка эта любила взбираться на деревья и сбрасывать с них птичьи гнёзда на землю. Эта особа любила лишь себя, без конца любуясь своим отражением в ближайшем водоёме и, став более взрослой, не перестала доставлять хлопот — напротив, её проступки становились всё жёстче и жёстче. Девушка смеялась над слепыми, глухими, немыми, больными калеками, нищими и прочими убогими людьми. Ей было в радость, когда кому-то было плохо. И однажды ей это аукнулось — проклял её один добрый дух, воссмердев к бессовестной отвращением великим. И превратил он девушку в кустарник с белыми цветами и лечебными листьями, и нарёк Мелиссою, и повелел врачевать всех, кто бы ни прошёл рядом. С тех пор лечит Мелисса против своей воли раны, дабы искупить свою вину перед людьми; и не роса омывает цветки по утрам, но сами они источают влагу, похожую на девичьи слёзы…».

Годомир молчал, заслушавшись речами своего наставника.

— Некоторые люди, такие же друиды, как и я, предполагают, что Мелисса уже расплатилась сполна. — Немного погодя, добавил старец, вздыхая.

— Как же считаете вы, старче? — Поинтересовался мальчик.

— Неважно, Годомир; пустое это всё, россказни всяких проходимцев. А если и впрямь легенда, то это уже добрым духам решать, освободить Мелиссу от заклятия, али нет.

Юнец задумался.

— Расскажите мне о себе и землях заморских; странах, где бывали вы или родичи ваши. — Просил он. — Ибо расширит это мой кругозор.

— Эх. — Усмехнулся Вековлас. — Ну слушай.

Старец поправил свою бороду и начал так:

— Когда я был много моложе, была у меня жена, и поначалу жили мы и не тужили, но надоело ей однажды, ибо беден я весьма; как видишь, я беден и сейчас. «Гол ты, как сокол», твердила мне она, но не мог я грабить караваны, чтобы утолить каждый её каприз. И случилось так, что поймал я в сети свои рыбу — золотую, не простую; щучью кронинхен. И просила щука отпустить её, пообещав выполнить любое моё желание. А мне ведь много не надо, довольствуюсь я малым, но вот вспомнилось мне, что давеча жаловалась жена моя, что в избе лубяной жить она хочет, и стирать бельё желает не в обветшалом корыте, а в годной посудине. И упросил я щуку сжалиться надо мной, потому что шторм поднялся небывалый. А придя домой, поразился, как быстро исполнилась моя просьба. И по молодости лет возьми я и выложи неугомонной своей, как так получилось. И огрела она меня кочергой печною так, что упал я на пол, не дыша.

Откашлялся старик и продолжал:

— И во второй раз иду на пруд, и вот, снова в сетях моих та рыба. Взмолился я опять, ведь вновь волны топили мою лодку. И предложила мне рыбка снова ту же партию, и просил я за жену, которой мало стало хорошей избы, ибо мечтала о хоромах княжеских. И внемлила мне щука, и поспешил к себе домой я. И что же вижу? Предо мной румяное лицо, и два некислых подбородка, а позади и впрямь купеческие полати. И дёрни меня кто за язык рассказать жене о встрече с щукой, и выгнала меня она взашей метлой. И вот, поплёлся я не солоно хлебавши в третий раз за уловом, дабы не помереть с голоду, и третий же раз рыбка тут как тут. И такая волна по воде пошла, что думал, я уже не выгребу оттуда никогда. И умоляли мы с щукой друг друга, и вроде бы договорились, но язык мой — враг мой, ибо был я ещё юн, и скажи-де, что велит мне жена не ворочаться без короны царской. Посмотрела рыбка золотая на меня так, будто я враг всего её народа. И уплыла, разорвав мои сети, сама. Почуяв неладное, устремился я домой, и вижу жену мою снова у разбитого корыта. Завидев меня, запустила было она в меня этим корытом, и уже б не увернулся, как вдруг вышло море из берегов, дошло до хижины моей и, схватив мою жену, пожрало её на моих глазах. И знаешь, Годомир? Наверное, это был единственный раз, когда вздохнул я с облегчением.

— Что же было потом?

— А потом ушёл я в горы. Скитался всюду, дабы прокормиться, и приобрёл бесценный опыт. Где я только ни был…

И поведал старец, как под видом друида, коим и стал впоследствии, путешествовал он и на север, и на юг, и на запад, и на восток.

— Далеко к юго-западу отсюда лежат земли, именуемые Странами полумесяца, чей единый стяг — чёрный полумесяц на полотнище цвета свежего перегноя. И живёт там многочисленный народ, которого мы зовём амулетинцами, потому что каждый представитель этого народа с тринадцатого дня своего рождения носит на шее полупрозрачный синий камень трёхгранной формы; он им всем как оберег, как амулет. Но поклоняются они и Луне, а разменной монетой всего региона является один золотой полумесяц, равный ста взвесям. Говорят же обитатели Стран полумесяца на амулети, и пишут справа налево без наклона. Нас же амулетинцы зовут кефирами [1] и гяурами, потому что мы не поклоняемся серебристой Луне и синему амулету. И так же, как норды ценят белый свет (который есть совокупность всех цветов радуги — а, стало быть, наиболее полноценен), так и для амулетинцев люб цвет зелёный, ибо это цвет окружающей их природы. В землях этих довлеет астрократия [2] , ибо много там учёных — звездочётов, геометров, летописцев, а их купцы торгуют у нас на ярмарках дорогими ткаными коврами ручной работы, пузисами, вкусладцами, фруктисом, светлым и тёмным хляем, мёртвой водой, плодами с пальмы фениг и пальмы кокко. Носят амулетинцы длинные, до самых подошв, одежды — светлого оттенка, ибо в землях тех жарко даже в тени; лёгкие и тонкие, по тем же причинам, и такая ткань оберегает также от всяких летучих кусак.

Самое могущественное из государств амулетинцев — империя Аль-Тайр (иначе — Альтамира, по-хладски Басурмания), населённая амулетинцами-тхалабузами, или тхалатами, басурманами по-нашему, и процветает там (впрочем, как и во многих других землях) работорговля, особенно в поселении Истязакия; я был там, Годомир, и жалкое это зрелище, покупать и продавать людей. Столица Аль-Тайра — шатр Шахристан, ибо шатрами называют амулетинцы города свои, наподобие наших «град», «гард» или «стад». А стоит Шахристан на реке Соня, потому что настолько безмятежно катит она свои воды, будто дремлет. Также в Аль-Тайре есть и другие крупные селения — например, Шатр, Хэджиджа, Наср-Эль-Базария, Нахр-Эль-Шамания и иже с ними. И горе тому, кто в одиночку отправится туда! Правит Аль-Тайром шахиншах, и покровитель империи его — бык. И почти всю территорию Аль-Тайра покрывает песчаная пустыня Хюм, что в Глубоком разломе, и имеется там котловина Ар, или Камышова падь; гигантские кактусы одиноко стоят там. И добывают там амулетинцы графит и поваренную соль. И водятся в пустыне той хемантропы — песчаные люди, эндемики тех мест и, если их лишний раз не тревожить, не беспокоить, дальше своего ареала они не уйдут. Можно также повстречать на своём пути василисков, селевиний, мышей благого Ксандра, боевых львов и диких дромадэров. Флагом Аль-Тайра является красивое, надо сказать, полотнище с горизонтальными полосками, красными сверху да снизу, а посередине зелёная, в которую вклинена синяя с серебристым полумесяцем; но каждая из красных полос ещё отделена от более толстой зелёной едва заметной серебряной нитью. Ну а гербом является квадратный щит глубоко синего цвета с опять же серебряным полумесяцем. И забыл я добавить, что помимо пустыни Хюм, имеет Аль-Тайр горы большие на востоке, разделённые на две части потоком альтаирским, Соней. И тот, что к северу, есть пользующийся дурной славой Хребет брошенных с наивысшею горою Альдер; и тот, что к югу, это массив Эж-Жэлдин, с наивысшею горою Эв-Вяр. А у самых истоков Сони лежит Кровавое ущелье.