Чтение онлайн

И распрощались эйнарцы с ещё одним своим отрядом, который в гордыне своей поплыл в морской ад, не побоявшись ничего. Называли их фрекингами, или корсарами, и вошли они во Врата смерти, где дуют сильные ветра и где море становится таким узким, словно это широкая река. Приметили фрекинги берега и по левому, и по правому борту, но попали в гигантский водоворот. Кружила их ладьи морская воронка туда-сюда, но устояли упрямцы и таки высадились на оба берега, создав кронство Сюшер. И на западном берегу построили фрекинги столицу свою, селение Сюрхом (или Сюшерхаус), что значит «Мокрое место», и два других, Ноордстраат и Кобоккен. И выбрали своим покровителем крылана и, вкусив мяса маринелл, стали китобоями, разочаровав эфириалов, которые оставили фрекингов. И отвернулась от них всякая удача, и ожесточились сердца их, и первыми задумали они вражду, но рыбу они готовили лучше всех, кроме, разве что, самого Эйнара и его потомства.

Итак, растеряв до трети всего своего воинства, ибо много их отплыло из Нордландии, держался теперь Эйнар вдоль берега, ибо видел теперь, что большая земля разворачивается перед ним, великие просторы. И добрался он до очередного полуострова, обогнул его, но наткнулся на Вороньи фьорды. Некоторые ладьи совсем разладились после долгого плавания и были обречены на утопление, а потому нуждались в ремонте.

И назвали оставшиеся на ремонт полуостров как Тронн, и видневшуюся вдали возвышенность — Троннской. И решили не покидать этих земель, потому что проявили к ним интерес. И спустившись с Ведьминой горы, дошли до Старой глухомани, бросив свои корабли ещё у фьордов. И двигались налегке, и повернули немного на юго-запад, и дошли до побережья, где и решили расположиться большим-пребольшим лагерем. И основали эти норды три поселения — Хольмгард, Троннар и ещё одно, позже названное Абфинстермаусс и ставшее их центром. И назвали эти норды себя троннарами, и кронство своё — кронством Тронн. И выбрали себе кронинга, и покровительствовал им чёрный вран, который развратил сердца их, склонив к нездоровой воинственности. Отремонтировали троннары с течением времени свои судна, и построили новые. Чёрный стяг отныне развевается на их мачтах, и чёрный же парус — «лицо» корабля, потому что встали троннары на неверный путь, как и многие другие норды, избрав своею работою пиратство и разбой. И не уступал с тех пор их флот никому, кроме флота Нордландии и флота Эйнара, и сдружились со временем с Сюшером, образовав великий союз. Но поклонялись фрекинги воде и льду, тогда как троннары искали иных путей, ибо лежали сердца их к магии и алхимии, посему не были два братских народа до конца едины.

Что же до норманна Эйнара, то продолжил он своё великое путешествие, хотя удача чуть не изменила ему — исчезла звезда белая надолго. Встревожились было норды, ибо устали от невзгод, но упал с неба солнечный камень, упал в ладью Эйнара к самым его ногам. И светился дивно, и указал дальнейший путь. И вот, решил Эйнар, увидев пред собой тверди очертания, что хватит с него изнурительного плавания — молчали мужчины, обессилели женщины, плакали неистово их дети.

Но едва ступили остатки нордов на долгожданный берег, как неведомо откуда явились им худощавые светловолосые существа со златыми щитами, и преградили путь.

Эйнар дал своим людям знак опустить тяжёлые копья, но глаз своих от эльванов не отвёл, глядя прямо и спокойно, ясно давая понять, что первым бой не начнёт, но и спуску не даст.

Вышел тогда вперёд эльфийский вождь, и громко выкрикнул в воздух:

— Кто вы, и что задумали супротив нас?

— Норды мы есть, и прибыли сюда жить в мире и согласии. — Отвечал ему Эйнар хладнокровно и бесстрашно.

— По всему видно, что ты скорее охотник, нежели воин. Но держишься храбро, и люди тебя слушаются. Что же привело тебя сюда, и где ваша родина? — В глазах высшего эльфа зажёгся более дружелюбный огонёк.

И сказал Эйнар так:

И появились было в его взгляде грусть, печаль и тоска. Но, пересилив чувства, захоронив, отодвинув их поглубже и подальше, сухо и мрачно добавил:

— Мы ушли, потому что стало нестерпимо холодно даже для нас. Наш дом более не отличался гостеприимством и источником всякой радости; иссякла там надежда.

— Сколько же вас есть? — Спросил собеседник опять, жестом приглашая следовать за ним в его шатёр неподалёку, откуда струился дивный аромат прекрасных яств. Израненные, обездоленные в походе люди в подранных одеждах, бросая свои ладьи, доверчиво последовали за существами, ибо то были эльваны, а не какие-нибудь эльдры, и словно светились эти существа добротой и бескорыстием.

— Было нас около тридцати тысяч, вместе с жёнами и детьми. Тысяч семь осталось дома; на острове Нордика, который, судя по вашим картам, вы зовёте Амреланд, а гномы — Берхен. Наверное, они все погибли…

Эйнар умолк.

— Но я вижу перед собой лишь три тысячи из двадцати трёх, покинувших свои дома. Где же остальные? — Поинтересовался владыка эльванов.

— Одни успокоились навсегда, ибо знатно потрепал их шторм, и домом родным является им ныне дно морское, и лодки те, как большущий склеп. Другие бросили нас ещё в Руническом море. Третьи возгордились победой над тварями морскими, низвергнув их обратно в бездну, в пучину морскую и ринулись за ними куда-то на юг, где море сужается до полосы. Иных я оставил сам, ибо не могли они более плыть, и пристали к берегу, мне неизвестному. И вот, я здесь, и желаю получить в жильё себе и людям своим эти берега.

— Да будет так. — Одобрительно заявил старший над эльванами, но добавил, предостерегая:

— Бойтесь, ибо время наше ушло, но пробудятся те, кто не побережёт вас. Одни видели и знают добро, но чуждо оно им, ибо развращены они демоном, чьё имя не должно звучать вслух; другие же не видели сотворения Фантазии, поэтому они ещё опаснее, так как в их сердцах никогда не было добра.

Уходя, протянул эльванский правитель нашему герою какие-то дощечки.

— Что это, и зачем оно мне? — Удивился тот.

— Возьми, ибо это футарк; руны, которые мы когда-то изобрели, и которые проступили на дне моря нашими стараниями. Вы найдёте им более достойное применение. Когда вы далеко друг от друга, общайтесь друг с другом посредством рун — пишите письма, и гонцы да доставят свёрток. Руны волшебные: тем, кто плохо видит, но держит их в руках, руны споют о том, что написано.

И научили эльваны эйнарцев играть на музыкальных инструментах, стрелять из лука, рисовать и мастерить. А позже ушли эльваны куда-то очень далеко, и больше их никто не видел.

И окружили Эйнара норды, созвав великий альтинг, и начали требовать, чтобы он возглавил их официально, на что он нехотя и недовольно парировал:

— Увидел я однажды, что бедствуют люди мои, и возжелал для них я лучшей жизни; чтобы родила земля побольше урожая, и все были сыты и довольны, дабы никто не болел и не жаловался на судьбу. И доверились мне, и увёл я всех вас далеко. Плавали мы бок о бок многие месяцы и даже лета, и хвала Ему, что сопутствовала нам всякая удача. И не отвернулись от меня, как все другие, и остались до конца. Уплывали многие из вас юнцами, а прибило к берегу седые бороды. Ел я то же, что и вы, делился рыбою последней. И бывало так, что не ели мы совсем неделями, но выдержали испытание сие и стали крепче. Но вот, привёл я вас туда, где кролы шумят из-за кустов, и где роса не ледяная. Исполнил я до полноты предначертание своё. Позвольте ж мне немного удалиться и дожить свой век в покое, ибо недостоин я, простой охотник, нагнуть главу свою для возложения короны.

Шли годы, и состарился Эйнар. И слёг, и призвал к себе своих сыновей:

— Вот, я уже хил и болен, и не могу более ходить пред Ним. Пресыщен я жизнью и должен вас оставить. Говорят, опасность на каждом шагу — что ж, я вырастил достойных людей себе на смену. Отправляйтесь каждый своей дорогой, потому что нет царства у вас. Ибо не захотел отец ваш кронингом быть для всех, но просто добрым пастырем и советчиком.

Сказал — и испустил дух; умер, умер тот, кто как никто другой был достоин короны, но всего себя без остатка принёс в жертву народу своему. И прожил Эйнар долгих сто пятьдесят два года.

И воплотился ненадолго дух добрый в Некто, и положил на весы поступки и проступки Эйнара. И увидел, что одна чаша значительно перевешивает другую, и в первой чаше были поступки. И призрел Некто на Эйнара, и стал он лицеприятен Ему. И выпустил Некто душу из тела бравого воина, и стала она одним из эфириалов.

— Лети же, и сей добро, которое ты и сам заслужил по праву. Вечна отныне душа твоя. Эйнар, покровитель мореплавателей; Эйнар, покровитель всех чистых сердцем…

И не было плача среди нордов, потому что больше всего на свете ненавидел Эйнар бабское нытьё. И похоронив отца с положенными почестями, отправились сыновья кто куда, а старший остался на месте.