Чтение онлайн

Великан отпил из бутыли и глубоко вздохнул.

— Не хами, свинья, — сказал он почти трезвым, но слегка обиженным голосом. — Я ж тебе не грубил, чего начинаешь? Я с вами драться не хочу. Давай разойдемся, а?

Скарв удивленно выпучил на великана глазки.

— Сам же видишь: плохо мне, — жалостливо продолжал тот. — Между нами, — он понизил голос, приложив ладонь ко рту, и подался вперед, приняв в пространстве положение под нереальным для трезвого человека углом, — отравился я. Грешу на баранину. Я сразу понял, что она тут паршивая, как второго барана поднесли. Но только тссс… — великан приложил палец к губам и принял относительно вертикальное положение. — Они приятный народ, не хочу их расстраивать. Ну так вот, — продолжил он громче, — приболел я слегка. Да и вас тут всего… — он прищурил глаз и, беззвучно шевеля губами, попытался подсчитать Скарва и его ребят, но быстро сдался и махнул рукой. — Мало, в общем. Не люблю, когда у врага нет этих… как их, ну, в общем, нет их, а я не люблю, когда их нет. Давай завтра? Завтра мне лучше будет, да и ты, может, человеком станешь, — неуверенно пожал плечами великан. — Соберешь свой этот… как там твой скотный двор зовется?.. Ну, в общем, соберешь, выйдем в чисто поле, я вас перебью, эти бедолаги заживут спокойно… пока другие на ваше место не придут, а я поеду себе дальше. Идет, а?

Говорят, Симскара и что-то там вокруг нее возникла из-за Большого взрыва. О природе и причинах этого взрыва мудрецы спорят до сих пор и при случае рвут друг другу бороды, но сходятся они в одном: у Великого Праотца и Праматери что-то не задалось в кулинарии. Одни считают, что взлетел на эфемерный воздух котел с протокашей, другие (менее успешные среди женщин и в семейной жизни) — что Праматерь по неуклюжести просыпала просо, а взрывом стал воспитательный подзатыльник.

Так вот Большой взрыв был всего лишь хлопком по сравнению с тем, что произошло со Скарвом Черноногим.

— ДА КЕМ ТЫ СЕБЯ ВОЗОМНИЛ, ЧЕРВЬ?! СЫНОМ ВОЙНЫ?!

От рокота этого вопля присели ребяты, съежились селяне, бухнулся на четвереньки Снорри. Даже у ездового хряка подогнулись копыта, а стая ворон, терпеливо дожидавшаяся пиршества, испуганно сорвалась с ветвей и отправилась искать место, где значительно тише, спокойнее, да и обслуживание подобающее.

Великан поковырял в ухе, хмуря густые брови, недовольный слишком громким, назойливым, раздражающим звуком, с источником которого ничего нельзя поделать, как, например, с соседом, глубокой ночью воспылавшим любовью к искусству и захотевшим повесить картину на гвоздь. Потом взболтнул бутыль, тоскливо прислушиваясь к содержимому.

— А чего мне себя мнить? — пожал великан плечами, поднося горлышко к губам. — Я он и есть…

Он отпил из бутылки, и когда содержимое было уже на полпути к глотке, где-то глубоко внутри некто, уже какое-то время тщетно пытавшийся достучаться до той части разума, которая вроде бы отвечала за благоразумие, с отчаянным воплем схватился за голову. Великан вдруг понял, что совершил большую ошибку, но было уже слишком поздно. Его кадык панически дернулся, изо рта исторгся фонтан мелкой бражной пыли. Он закашлял, с глухим гулом колотя себя по груди, потом харкнул и со злостью сплюнул вязкую слюну.

Скарв утер морду. Ему следовало бы визжать от бешенства, но он почему-то даже не обратил особого внимания, что какой-то полудурок, ничтожный червь посмел оплевать его брагой. Он прикипел неверящим взглядом к великану, на всякий случай поддерживая шлем.

— Эйнар, — делая, — Сын, — долгие, — Войны, — паузы между словами, — ? — уточнил Черноногий.

— Ну, — тоскливо вздохнул великан, виновато разведя руками, — вроде как…

«Я так и знал», — едва слышно донесся из толпы обязательный в таких случаях комментарий. Снорри поднялся с четверенек на колени, взглянул на широкую спину великана по-новому и бухнулся обратно. Вид у него был чудовищно напуганный. Он ведь тоже знал, просто не хотел в этом признаваться. И вообще, вчера только за компанию всякое говорил, чтоб не выдать себя.

— Эйнар Сын Войны? Ярл Фьярхора, конунг эттов, хозяин Айнмарка?!

— Да не ори ты, свинья, — примирительно поднял руку великан. — А то еще ненароком она услышит. Я тут это… ну, как его… Как оно там зовется, когда я тут я, но как будто не я?

— Психопатия? — несмело предположил один из ребят.

— Чего? — насторожился великан. — Да нет, — отмахнулся он. — Ну вот я тут, но давайте все притворимся, что меня не знаете. Мол, звать никак, да и вообще никто… не то… ни се… гни то… — в задумчивости забормотал великан, хмуря брови.

— Инкогнито? — робко догадался тот же хряк-берсерк, из-под шлема, державшегося на плечах.

— Хватит! — рявкнул Скарв Черноногий, огрев кабана кулаком между ушей. — Это не… — он осекся, оглянувшись на ребят, злобно хрюкнул на них. — Ты не Сын Войны! — заявил он, глядя уже на Эйнара.

— Во! Молодец! — торжественно поднял палец Эйнар. — Я не он, ага. Никогда даже не слыхал о таком. Я тут просто это… гну всякое…

Скарв остался на своей волне, где полупьяный самозванец по-прежнему выдавал себя за симскарского героя.

— Ха! Ежели ты Сын Войны, так докажи это! Пусть меня поразит молнией!

Эйнар почесал за ухом.

— Не-е-е, — виновато помотал головой он, немного подумав. — Я так не умею…

— Да? — злорадно ухмыльнулся Скарв. — Тогда кликни свою дружину эйнхериев!

— Еще б знать, где они шляются… — сокрушенно вздохнул Эйнар.

— Ага! — Черноногий уперся в бока. — А драккар твой, Неглур, где, а, Эйнар Сын Войны? — с издевкой произнес Скарв его имя. — Всем же известно, что Эйнар Сын Войны ходит по морям на Неглуре, украденном у самой царицы Бейн, с дружиной Медового Зала!

— Тут, знаешь, долгая история…

В толпе селян оживленно зашептались. А ведь и вправду всем известный факт. Где ж дружина, где Неглур, спрашиваю? Так и знал, очередной придурок, что себя за великого героя выдает. Эх, надо было еще вчера ему зубы выбить, да занят сильно был.

— Да срал я на твои истории! — взревел Черноногий, пресекая перешептывания. — Близнецы, известные каждому червю мечи Эйнара Сына Войны, где? А ну, показывай, Эйнар Сын Войны!

Эйнар растерянно повертел головой, разглядывая пояс, похлопал себя свободной рукой по бокам, даже потряс рубаху — вдруг где завалялось.

— Точно… — постучал себе по лбу он. — То-то думаю, чего я забыл. Никуда не уходи, — успокоил он, поворачиваясь к хряк-берсеркам спиной, — счас принесу…

— Стоять! — рявкнул Скарв. Эйнар послушно остановился. — Ты — не Сын Войны! — удовлетворенно повторил Черноногий. — Ты просто идиот, которому надоело жить!

— Чего это? — удивился Эйнар, пошатнувшись. — Очень даже не надоело.

— А я, Скарв Черноногий, — вождь хряк-берсерков пропустил слова великана мимо ушей, — милосерден к таким идиотам. Потому я дам тебе то, чего тебе так хочется!

— Пива? — спросил Эйнар, вкладывая в одно короткое слово все страдание и отчаяние человека, умирающего от жажды в пустыне.

— Я тебя убью, ублюдок несчастный! — взвизгнул Скарв. — Сперва тебя, а потом — каждого червя в этой навозной яме! А потом сожгу здесь все! ДА! Сожгу и прослежу, чтоб пепел стал предупреждением остальным, кому вздумается еще хоть раз когда-нибудь звать героев против меня, Скарва Черноного, вождя самой страшной и безжалостной ба…

Черноногий слишком увлекся злодейской речью и слишком глубоко погрузился в сладостные мечтания о многочисленных и ужасных злодействах. Поэтому заметил прилетевшую в него бутыль только тогда, когда она с глиняным треском разбилась о его шлем, окатив ребят плещущимися на дне остатками браги и осколками. Силы, с которой Эйнар Сын Войны швырнул бутыль, с лихвой хватило, чтобы вышибить великого и ужасного вождя хряк-берсерков из седла и опрокинуть его на землю. Ребяты, подчиняясь инстинкту, дернулись было в атаку, но замерли, молча переглянулись и дружно сделали шаг назад. Они увидели лицо Эйнара Сына Войны, то самое — мрачное, суровое, пугающее одним только взглядом, в котором кипела ярость всех войн Симскары. Даже встопорщившаяся рыжая борода и растрепанные волосы почему-то устрашали. Потому что это были вовсе не волосы, а пламя, пожирающее павшие крепости и разоренные города.