Чтение онлайн

— И чего?

— Да того. Сходил как-то парень в лес, да не вернулся — волки сожрали. И силищи у него никакой не было. И ваще дураком вырос.

— Тьфу! То лесная баба, а то сам Отец Война! Ты это, ровень-то не путай, лапоть!

— Ну, а мамашей у него кто тогда, а? Мать Рода?

— Балда! Была б у него мамашей Мать Рода, он бы богом был, а он тока наполовину таковый.

— Не мамаша у него была, а мать, не путай. Это у тебя мамаша, потому как ты лапоть дурной, а у героев — матери, так-то!

— Знаю ее, да…

— Ты? Откудова?

— Так в Лейхоре том же на ярманке один скальд певал, оттудова и знаю, да. Достойная была женщина, честная, работящая, жена одного бонда из ентого, как его, Норстронда, кажись.

— Э? Как енто? Ну, согласный, может, и работящая была, но ежели не от мужика своёго родила, какая ж она честная да достойная? С богом любилась аль не с богом, я б ее за такое так хлестал, чтоб до осени на задницу сести не могла!

— Вот потому-то, бестолочь, что тебе б лишь бы девку по заднице лупить, они от тебя и бегают. А Эйнарова мать мужику своёму не изменяла. Он у ей в походе сгинул, а Война к ей ночью явился, мужем ейным прикинувшись, так-то!

— Зачем енто?

— Зерна на гумне посчитать!

— А зачем им зерна считать?

— Ой, дурак…

— Не, сосед, заливаешь. Я слыхал, мать у его не бондихой была, а рыбацкой женой из Лаунд-фьорда. Тока они, значится, оженились, распробовать друг друга не успели, тут море мужика у ей и забрало. А Отец Война как раз мимо летел, в Мидстед, там ярлы воевать надумали, глядь — девка-то какая, в соку, цвету самом да в печали. Вот и задержался, утешил. На войну опоздал, зато героя сделал, ха-ха!

— Война на войну опоздал, ха-ха!

— Сказанешь ты, сосед, хо-хо!

— Чего гогочите, людишки? Не так все было. Мать у Эйнара не бондихой и не рыбачкой была, а княгиней заморской. Ее какой-то ярл Аустурда из похода привез. Ярл в нее до одури втюрился, воевать с-за ней пошел, когда ему тамошние знатные господа от ворот поворот дали. И Отец Война в нее втюрился — така красавица была, княгиня ента, в жертву потребовал, а ярл отказал. Потому Война и угробил его, а опосля в евонном обличье к ей во сне пришел.

— А зачем пришел?

— Ложки перепрятать, чтоб не свистнули!

— А че их прятать-то? Жалко, чего ль, ярлам ложек?

— Дурак ты и есть дурак!

— Брешете вы все, ага. Я вот слыхал, мать Эйнарова была Девкой меча из Скогринна, ну, из ентих дурных баб, что мужиков к себе не пускают, им лишь бы сиськами трясти да мечом махать. До того злющей, лютой бабой была, что самого Отца Войну уделала, когда он ее на бой вызвал, и велела ему себя ублажить. И героя родила прямо в самом жару битвы, вот так!

— Разве можно бабе в бою рожать? Ты енто как себе мыслишь, бестолочь, а? Ее ж там сразу того, и дите затопчут!

— А его енто, валькирии унесли.

— Валькирии в Медовый Зал токмо уносят и токмо мертвых, кто славно в бою помер. А дитев паромщик в Додхейм перевозит, так-то!

— Когда я выласту, я тозе Девкой метя стану, наутюсь длаться и всех мальтисек побью, ни одного к себе не подпусю. Меня полюбит бог, мы позенимся, у нас лодятся дети и они тозе станут гелоями, плавда-плавда!

— Брысь, малая! Неча взрослые разговоры слушать!

— А вот не уйду!

— Астрид! Где ты там? Бирну уведи!

— Бирна? Бирна! Домой! Быстро!

— Не хотю!.. Ой! Мама!

— Домой, сказала!

— Правильно, дитям да бабам не место, где мужики речь ведут…

— Заткнись, морда овечья! Тоже мне, мужик сыскался! А ты чего, увалень, расселся? С дружками он тут языками чешет! А ну пошли!

— Астрид! Ай, да ты че?

— А НУ ПОШЛИ!

— О-хо-хо, вот вам и Девка, без меча, да лютая…

— Чтоб меня моя вот так таскала да на людях… ох, попотчевал бы, попотчевал кулаком опосля…

— Ты? Да Эдну свою? Ха! Слыхали, как давеча она тебя скалкой по дому гоняла!

— А ты че, подслухиваешь под чужими окнами, че внутрях делается? Я тебе ща!..

— Цыц!

— Ну, так енто, ну родил Война себе сына от бабы, княгини аль рыбачихи, бондихи аль девки злющей с сиськами и че? Вся, чего ль, его заслуга в том? Потому он такой знаменитый да геройский?

— Нет, знамо дело. Вырос он, значится, выучился премудростям, того-этого, воинским и пошел подвиги совершать, вот.

— А зачем?

— Молчи, дурак!

— Не, дело спрашивает. А впрямь, зачем подвиги совершать пошел? Чего ему без подвигов, чего ли, плохо жилось? С такой-то силищей да при таком папаше ого-го чего наделать можно!

— Так енто ты наделать горазд, потому как дубина неотесанная, а он герой! Ему геройствовать надобно. Вот он и геройствовал. И Неглур из Диммхейма попер, и с Эльдуринна шкуру спустил, и кита Скельфилехта драккары жрать отучил, и в сад княгини альвов за соловьями Сотсаера влез, и Раска, коня своего, изловил, и великанов Ильд-Йорда победил, и чудовищу из Миркридскора башку снес, так-то!

— И всего-то? Тоже мне герой. Больно дыма много, да огня не видать.

— А ты-то чего геройского сделал, а? Для тебя дров наколоть — уже подвиг. Това твоя вечно плачется!

— А ты кто таков, что б баба моя тебе плакалась?

— Ха! Да она всей Отмели плачется! Плачет, мол, променял жену на овцу, где ж такое видано?

— Ах ты!..

— Тихо, соседи! Ссоры, значится, в моей кузне не потерплю! Охочи кулаками чесать — так в поле, значится, пожалуйте, вот! А ежели думаешь, оно это, подвиги такие совершить, что плюнуть, так ты это, не правый, вот. Тут героем великим надо быть и не абы каким, значится, а самым-самым, вот. И ужель ты себе думаешь, Эйнар это, подвиги свои, значится, совершил да успокоился? Кабы не так, сосед! Об ентих-то просто все знают, даже в нашенской Отмели, вот! А сколько такого-этакого, о чем мы не слыхивали, а? Вот брат мой — да не иссякнет мед в его кубке за столом Медового Зала, значится, — слыхал, как Эйнар ярла Блэнга за жадность наказал. И как медведя заговоренного, Брюнна, изловил. И как драуга из Свартгрёфа хитростью одолел да курган его обчистил. А в Лейхоре на ярманке, значится, ежели спытать, так тебе сразу и скажут: там-то Эйнар тролля отучил людей это, за проход по мосту обдирать, там-то девку, значится, у злодея умыкнул да в деревню вернул, там кобольда, того-этого, из шахты выгнал. А сколько он людей лихих к Бейнихе отправил — о том и все скальды симскарские вовек не споют, вот! А как услыхал Эйнар, что и у нас на Берегу завелись эти, негодники, значится, вот и к нам пришел, вот.

— А че ж шел так долго? Хряки вона скока нас того, тиранят, стало быть, а герой тока щас пришел.

— Почем мне знать-то? Занятый был, видать. Он же конунг, значится, у него свой двор, чертог далеко за Морем, того-этого, стоит и земли немало. Такое хозяйство так сразу и не бросишь, вот. Господа ж дворовые они это, ворье одно, с такими тока за порог — все растащат зараз, вот. Надо, значится, посчитать всех, кого посадить, чтоб не разбежалися, кому — погрозить, кого поучить, выбрать из их такого-этакого, чтоб воровал в меру…