Чтение онлайн

— Позаботьтесь об убитых и раненых, — пробормотал Алак, поворачивая Победоносного обратно к лагерю Запада. — И вышлите плотников, чтобы починили стены и поставили нормальный мост. Эта деревня будет нам весьма полезна, если Латаэн вновь попытается пробиться к Беланоре.

Люди поспешили выполнять приказы молодого императора, и Таодан наконец смог побыть один. Пустив Победоносного лёгким галопом вдоль ледяной реки, юноша закрыл глаза и попытался отвлечься от мрачных мыслей, не дававших ему покоя. До чего же чудной была победа! Догадался бы Юген использовать волшебника, чтобы построить временный мост до северных ворот? А Грам? Кто-нибудь из военачальников?

Грозохвост слегка пихнул юношу клювом под локоть, и Алак, рассмеявшись, потрепал его по голове:

— Да не зазнаюсь я, не зазнаюсь! Но разве не чудную победу мы с тобой сегодня одержали?

Вран громко каркнул ему в ответ и, распахнув крылья, плавно взмыл в воздух. Сделав большой круг над головой юноши, он снова опустился на круп Победоносного. Алак с некоторой радостью отметил, что Грозохвост мог летать всё дольше и дольше. Настанет когда-нибудь тот день, когда молодой вран расправит крылья и взмоет в небеса, которые будут подвластны лишь одному ему. Звонко рассмеявшись, Алак пришпорил Победоносного, и жеребец резвым галопом помчался по берегу реки, будто играясь наперегонки с ветром. В седле Таодан чувствовал себя так, словно был одним целым со своим конём. Когда-нибудь точно так же молодой Ворон сядет верхом и на Грозохвоста…

Шумный праздник был в самом разгаре, когда Эйд вытащил Алака из палатки. Полыхавший в центре лагеря костёр будто пытался достать своими обжигающими языками тёмное вечернее небо и плясал на ветру под громкую музыку и радостное пение. Воины веселились после каждой победы, будь то короткое сражение в поле или битва за деревни и сёла. Мужчины пили и пели, пели и пили, и никто не мог запретить им это. Как-то раз Юген даже Алака заставил выпить, но юноша, не привыкший к алкоголю, не смог осилить больше двух кружек.

Ледяной маг, построивший тот самый магический мост через реку, стал местным героем. Когда Алак и Эйд проходили по лагерю, они слышали, как воины громко выкрикивают имя чародея. Тот, к слову, выглядел настолько растерянным, что не мог понять, что вообще происходит. Один из мужиков весело толкнул его в плечо и пихнул заполненную до краёв кружку пива. Алаку просто не верилось, что все эти люди, не знакомые друг с другом до войны, вдруг превратились в одну единую семью, где каждый радуется успеху товарища. Здесь, среди простых воинов, не было ни злости, ни зависти. И эта открытость, эта дружеская атмосфера так нравилась молодому Ворону. Юноша даже забывал о том, что он император, а все эти люди — его подчинённые. Он с радостью пил бы и веселился с ними. Если бы не мрачные мысли, вновь одолевавшие Таодана.

– Есть какие-нибудь вести от Селеки? — Алак перебирал письма, которые принёс ему мастер над птицами, и очень огорчился, не увидев среди них ничего от Гвайр. Девушка ещё в конце декабря отправилась в земли Сов — она не теряла надежды найти кого-нибудь из Братства. Исчезновение братьев по ордену сильно беспокоило Селеку. Хотел бы Алак помочь ей… но только он сам был здесь куда нужнее, чем в Диаре или любом другом городе Фабара.

— Она нашла следы одного из братьев ордена недалеко от Гарнизона. Прости, я не передал тебе письмо сразу, — Эйд протянул Алаку свёрнутую в трубку бумагу. — Я послал ей птицу с просьбой быть осторожнее — на севере Фабара стали замечать всё больше волколаков. А живущие рядом со Старолесьем люди говорят, что когда на небо всходит полная луна, со стороны леса доносится странная музыка.

Алак поёжился — ему никогда не нравились подобные истории. Отец как-то в детстве испугал его сказкой о привидениях, и молодой Ворон до сих пор боялся спать в полной темноте. Возле кровати он всегда оставлял подаренный ему каким-то старым волшебником магический шар: если его потрясти, сфера начинала тускло светиться приятным синеватым сиянием.

— Господин Ворон! Господин Ворон! — послышался откуда-то громкий крик, и Алак, вырвавшись из раздумий, удивлённо посмотрел на подскочившего к ним гонца верхом на серой подтянутой кобылке. Натянув поводья, молодой светловолосый паренёк с трудом заставил лошадь остановиться и прокричал:

— С юго-запада к нам приближается конная армия! В ней по меньшей мере четыре отряда всадников, может быть больше.

Алак и Эйд удивлённо переглянулись. Конница с юго-запада? Чтож, это точно были не латаэнцы. Армия с Вэлна? Едва ли — они не стали бы переходить Чёрную грань в Болотистом крае, если, конечно, не хотели потерять большую часть войска на болотах. На юго-западе находились земли Камышовых Котов, но Эйд был здесь, вместе с самым крупным конным отрядом Хакелии, а больше всадников у старшего Траина не было.

— Песчаный принц! — заорал пронёсшийся мимо них смуглокожий мужчина верхом на лёгкой быстроногой кобыле. — Песчаный принц и Небесокрылая из Ширта!

Алак изумлённо охнул. Ширт, земля Змеев — её ещё называли Гадюшником. Ни о каком «Песчаном принце» Таодан никогда раньше не слышал, ровно как и Эйд. Сердце в груди учащённо забилось: может, это был Ньёр? Чудесным образом спасся и вернулся на родину с войском. Вскочив на Победоносного, Алак бросился туда, откуда примчался тот смуглокожий гонец. Эйд едва успел оседлать Дьявола и понёсся следом.

Их лошади вылетели на небольшую поляну, занятую прибывшими из Ширта всадниками. Алак изумился, увидев этих прекрасных всадников, которых словно специально подбирали. Они все были смуглокожими, с угольно-чёрными волосами, убранными в низкие хвосты, крепкие и высокие. Лошади их напротив, были низенькими по сравнению с крупными тяжеловозами, но лёгкими и быстрыми. Все они были тёмных мастей, что в движении превращало их в единую абсолютно одинаковую массу. Южане поступали точно так же, и Алак слышал рассказы от военачальников, что чёрные лавины их конницы устрашающе действовали на противников, порой заставляя обращаться в бегство даже самых храбрых воинов.

— Думаешь, это Ньёр? — напряжённо спросил Эйд, натягивая поводья своего жеребца.

Окинув взглядом конные отряды, Алак тяжело вздохнул и насупился. Ньёра среди воинов не было. Глупо надеяться, что ему удалось спастись тогда в землях Ягуаров. Больше всего Таодана печалило, что он не смог похоронить друга как следует — Корсаки, наверное, даже кости его не потрудились закопать. Стиснув зубы, Алак хотел уже было развернуть Победоносного прочь от змеиной конницы, как вдруг услышал громкий детский крик.

— Господин император! Импера-атор!

Молодой ворон обернулся и увидел мальчишку лет десяти на маленькой лошадке, вероятно помеси обычного коня и пони. Юный всадник держался довольно уверенно, совершенно не смущаясь того, что на своём любимце он был намного ниже всех остальных воинов. Мальчик был смуглокожим, а его короткие чёрные волосы стояли забавным торчком, и только одна прядь слева была заплетена в тонкую косичку. В правом ухе болтались две серебряные серёжки. На шее висел тонкий коричневый платок, прикрывавший шею от мороза. Поверх лёгкой рубашки был натянут плащ, обитый чёрным волчьим мехом. К перекинутому через плечо ремню крепился чехол для стрел, там же висел и большой изогнутый лук из чёрного дерева.