Чтение онлайн

— Я освобожу тебя от Моррота. Он больше никогда не посмеет причинить тебе боль. Только помоги мне стать королём… и ты навеки будешь моей и только моей, милая Суруссу…

Марьям нерешительно смотрела на протянутую руку, и в свете факела можно было заметить, как княгиня дрожит. В какой-то момент она попыталась отступить, но ноги не слушались её. Ньёр знал, чего хотела женщина на самом деле. Она ненавидела Моррота всем сердцем, но без его покровительства Марьям могла лишиться всего. Став королевой, ей больше не придётся ни о чём беспокоиться.

— Я одарю тебя золотом… — продолжал Ньёр. — Я сделаю тебя самой прекрасной женщиной во всём мире. Никто не посмеет больше тронуть тебя, слышишь? Только помоги мне. Змеи никогда не лгут.

Княгиня осторожно опустилась на пол возле решётки и посмотрела прямо в тёмные глаза Ньёра. Они казались Марьям бездонными пропастями, в которых можно было утонуть, исчезнуть, потеряться. С его чарами невозможно было бороться. Бессильно выдохнув, женщина сдалась.

— Приказывай мне, мой Змей… — прошептала она, касаясь пальцами ладони Ньёра. Юноша мягко улыбнулся княгине и, наклонившись вперёд, вкрадчиво произнёс:

— Отправляйся на юг Вэлна, моя милая Суруссу. Отправляйся к князьям, что раньше были верны моим предкам. Попытайся уговорить их выступить на моей стороне. Не престало южанам подчиняться Псам… Это унизительно, подло, ужасно. А я дам им свободу. Я стану королём, о котором они мечтали. Я уничтожу любого, кто попытается угрожать моим людям.

— Но если Моррот узнает… — резко выдохнула Марьям, и Ньёр приложил палец к её губам, заставляя замолчать. Княгиня пристально посмотрела на юношу и тяжело вздохнула. Действительно, нечего бояться. Моррот никогда не обращал на неё внимания. Она была бесплодна и не могла родить князю наследников. Его куда более интересовали его драгоценные любовницы, которых Моррот ничуть не стеснялся приводить в свой дворец. Этот мерзавец даже как-то раз познакомил Марьям с одной из них. О, княгиня до сих пор вспыхивала от ненависти, вспоминая ту наглую девчонку, посмевшую посмотреть на неё сверху вниз, как на грязную служанку.

— Займи Моррота здесь, — прошипела Марьям сквозь улыбку. — Покажи ему такие сражения, которых он раньше никогда не видел. А я сделаю тебя королём, мой милый Змей.

— Не Змей, — прошептал Ньёр. — Дракон.

И княгиня, наклонившись, нежно поцеловала юношу в губы, чувствуя, как их обоих скрепляет единая ненависть. Пускай они были сейчас всего лишь любовниками — Марьям никогда не отступится от своего. Когда Ньёр станет королём, Моррот ещё пожалеет, что обходился с ней столь жестоко.

Тяжеловозный конь проваливался в глубокие сугробы и приглушённо ржал, когда Хильда пыталась вытянуть его на дорогу. Девушка уже почти выбилась из сил, заставляя жеребца идти дальше. Кто бы мог подумать, что здесь, на севере Фабара, снега будет в два раза больше, чем в Волчьих угодьях? А ведь была только середина зимы. Правда, на Медвежьем плато сугробы лежали круглый год, и Хильда уже привыкла к тому, что вокруг была лишь белая пелена, холодная и одновременно обжигающая, если прикоснуться к ней голыми руками.

Когда молодая волчья княгиня покинула Риверг, поместье Улвиров ещё спало. Мартин и Анна просыпались лишь к полудню, а Хильда привыкла вставать с восходом солнца. Забрав из стойл самого крепкого жеребца, девушка погнала его по дороге через Хребет Ночи. К исходу четвёртого дня она достигла Елеса. Ехать приходилось почти без остановок, а ночью, когда не было видно пути, на привале нельзя было разводить костёр — любой огонь в такой темноте легко замечался постовыми Востока. Ела Хильда вяленое мясо, тайно заготовленное ещё в Риверге. Когда девушка получила письмо от Кольгрима, в которой он говорил о планах Керберов, молодая княгиня не раздумывая собралась в путь. Она не могла рассказать ничего своей новой семье. Если бы Мартин и Анна всё узнали, то непременно отправили бы с ней целый отряд. О какой тогда незаметности могла идти речь?

Кольгрим просил тайно отправиться в Гарнизон лишь её, Хильду, и никого больше. Это нужно было для того, чтобы Корсаки ничего не заподозрили. Они пристально следили за передвижением всех отрядов в Волчьих угодьях и на Медвежьем плато. Но одну одинокую всадницу не заметит никто. И Хильда сможет добраться до Кована. Только вместе северяне смогут дать отпор Псам. И пускай Кован сколько угодно называет себя фабарцем и следует традициям западных людей — в его жилах текла кровь Севера. Он бы самым настоящим Медведем.

Младший из двух братьев Хильде всегда нравился больше. Кован был всего на пять лет старше её. Его упорство и настойчивость были примером для княжны, и девушка всячески пыталась быть похожей на брата. Именно с Кованом Хильда отправилась в свою первую охоту и убила того самого белого медведя, чья шкура теперь грела молодую княгиню ночью посреди вражеской земли. И именно в Кована девушка впервые в своей жизни влюбилась. Горю её не было предела, когда отец отослал сына на другой конец Сангенума, узнав об их отношениях. Но теперь всё изменилось. У Кована наверняка была возлюбленная, а Хильда вышла замуж и теперь ждала ребёнка.

Ласково коснувшись слегка округлившегося живота, девушка улыбнулась. Ах, если бы она только могла послать Кольгриму птицу! Но ни один ворон, ни один голубь в птичьей башне Риверга не знал пути туда, куда отправился её муж. Хильде оставалось только ждать и надеяться, что Кольгрим вернётся живым и невредимым.

Рысье княжество молодая княгиня пересекала осторожно, каждую секунду оглядываясь, чтобы убедиться, что её никто не заметил. К счастью, армия Фабара одержала несколько громких побед в львиных землях, и большая часть латаэнцев покинула Елес, чтобы сдержать продвижение своего врага на восток. Единственные, кого Хильда продолжала бояться, были волколаки. Ещё в Северной роще девушка почувствовала на себе пристальные взгляды волчьих тварей. Один раз она даже видела молодую обнажённую женщину с длинными тёмными волосами — она сидела на ветке дерева и пристально смотрела на Хильду. Когда та заметила её, незнакомка расплылась в широкой улыбке и, приложив палец к губам, прошептала что-то на неизвестном языке. После этого волчья княгиня не видела ни её, ни волколаков, хоть их пристальные взгляды и продолжали следить за ней из-за голых деревьев.

Но в рысьих землях Хильда всё же нашла неприятности. Впереди показались огни, и девушка испуганно сжала в руках поводья. Судя по голосам, она наехала на пост Латаэна — эта была та часть Елеса, что одной из первых сдалась Корсакам и объявила себя частью Востока. Волчья княгиня понимала, что пока Волки в союзе с Фаларнами, ей беспокоиться нечего, но страх всё равно заставлял девушку дрожать.

На дорогу выскочила собачья свора и закружила вокруг белого жеребца Хильды. Девушка едва не вылетела из седла и вцепилась в гриву коня так, что костяшки на пальцах побелели. Только когда подоспели псари и отозвали собак, волчья княгиня немного успокоилась и позволила себе поднять взгляд на подошедших. Это действительно были латаэнцы. Один из них, увидев на плечах Хильды медвежью шкуру, заметно удивился.

— Вы, должно быть… — пробормотал он, обходя стороной её белого жеребца, — одна из Медведей?

Взгляд мужчины вдруг потемнел, и Хильда нервно сглотнула, не зная, что ответить. Конечно, не эти люди были виновны в смерти её отца и дядьёв. Но многие латаэнцы считали Сатарнов предателями, и девушка не хотела, чтобы её убили прямо здесь. Или сделали нечто намного хуже. Об одной только мысли об этом девушка похолодела от ужаса. Заставив себя выпрямиться, Хильда бросила на воинов пристальный взгляд и воскликнула: