Чтение онлайн

Рядом с мужчиной сидела женщина. Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы понять, что это — настоящая королева. Спутать эту женщину с кем-нибудь было просто невозможно. Она была невысокого роста, не выше самого Алака, но обладала невероятным даром смотреть на людей сверху вниз, какими бы высокими они ни были. Зинерва напоминала настоящую Снежную ведьму, которой пугали непослушных детей на Севере — у неё была бледная кожа, слегка зарумяненная на щеках, острый подбородок, синеватые губы и голубые глаза, похожие на два ледяных осколка. Тонкие брови придавали её взгляду ещё большую хитрость. Слева над губой была маленькая родинка, которую многие люди почему-то считали очень привлекательной. Голову Зинервы обхватывала корона из хрусталя, с особенно большими и красивыми камнями спереди, на лбу. Длинные светлые, почти белые волосы всегда были гладко причёсаны и аккуратно разложены по плечам, на которых покоилась накидка, украшенная сотнями белых орлиных перьев. При всём при этом Зинерва не стеснялась и носила платья с глубоким вырезом спереди, словно нарочно привлекая к себе взгляды мужчин. Королева любила находиться в центре внимания, потому всегда выбирала пёстрые и заметные наряды, сразу бросавшиеся в глаза своим великолепием. Алаку достаточно было только посмотреть на эту женщину, чтобы понять — в Латаэне главный далеко не Руэл, король и старший мужчина дома Фаларнов. Вся власть была сосредоточена в руках его жены, Зинервы. И сам Руэл об этом даже не подозревал.

Сопровождавший их мужчина на коне не был знаком Алаку, но Эйд многое слышал о нём, поэтому быстро догадался, кто это был. Лисы славились своими рыжими волосами цвета осенних листьев. Судя по тому, что князь был молод, Фаларнов сопровождал младший Коверг, Эвар, прозванный Огненным Лисом. О его изумрудных глазах, в которые влюблялись юные девушки, пели многие музыканты даже на Западе. А ещё этот человек славился своей хитростью и терпением. Эвар прекрасно понимал, что многие князья уважают его отца и подчиняются ему, потому сохранял старику жизнь. Иначе старший Коверг уже давно погиб бы от яда в еде или кинжала в сердце — Огненному Лису было неведомо понятие чести, как и многим Псам.

Не спускаясь со слона, Руэл Фаларн вскинул руку, и спутники его остановились. Алак почувствовал на себе леденящий душу взгляд Зинервы и поёжился. Как будто женщина заглядывала внутрь него, читала его мысли и знала наперёд все его шаги.

– Приветствую… молодой Ворон, — хрипло произнёс Руэл, пристально смотря на Алака и его товарищей. — Благодарю, что явился сюда без армии. Я хотел бы поговорить мирно.

Юген приглушённо усмехнулся — мирно, как же! Псам неведомо было это слово, и Роялд уже давно готовился к тому, что Фаларны прибудут не одни. Наверняка где-то за холмом скрывался конный отряд, готовый броситься в бой по приказу своего короля.

Наклонившись к молодому Ворону, Юген рассказал ему о своих подозрениях. Юноша только кивнул головой Грозохвосту. На глазах у Псов вран расправил крылья, оттолкнулся от земли мощными лапами и взмыл в воздух. Его силуэт на мгновение затерялся на фоне затянутого тучами неба, но вот птенец медленно спланировал вниз и приземлился рядом.

— Я должен был убедиться, что вы прибыли одни, — пояснил Таодан, заметив напряжённые взгляды Псов. Юноша не рассчитывал, что Корсаки прибыли с предложением мира. Нет, это было слишком не в их духе. Скорее всего, Фаларны попытаются запугать молодого Ворона и потребуют сложить оружие. Но Грозохвост не для того избрал Алака своим хранителем, чтобы тот сдавался врагу. И Таодан не мог предать тех людей, что признали его императором, наследником великих Воронов.

— Очень милая… птица, — выдавила из себя улыбку Зинерва. Лицо её при этом исказилось в оскале, но осталось холодно-прекрасным. — Откуда она у тебя, молодой князь?

— Он император, прошу заметить! — Аньен громко фыркнул и сложил руки на груди. Королева устремила на него испепеляющий взгляд, но мальчик его даже не заметил, лишь показал женщине язык и сел ровнее на своём пони, словно это был огромный могучий конь.

— Его я получил от своего отца, вороньего князя, — безразлично и абсолютно спокойно произнёс Алак. — И мы едва ли прибыли сюда, чтобы говорить о моём вране. Прошу, пожалуйста, поведайте мне, зачем вы прислали птицу с приглашением.

Зинерва приглушённо зашипела — ей не нравилось, в каком тоне Алак разговаривал с ней и её мужем. Или, скорее, её волновало только отношение к себе самой. На Руэла королеве, кажется, было откровенно наплевать. Но Фаларн покачал головой, и женщина мгновенно умолкла, потупив взгляд своих сапфировых глаз.

— Мне абсолютно всё равно, кто у вас главный — великий князь, или император, — прохрипел Руэл. Корона на его голове сползла на лоб, но мужчина не спешил её поправлять. — Да хоть какой-нибудь царь или шиттарийский хан. Мне нужен человек, которому сейчас подчиняется Фабар.

— Вот он я, — пробормотал Алак. Ему не нравился этот человек, и юноша хотел как можно скорее разделаться со всеми делами здесь и вернуться в лагерь.

Грам Ловарс, сидевший на своей кобыле позади Победоносного, пристально посмотрел на Корсака. Их взгляды пересеклись, и Руэл тихо усмехнулся. Его забавляло, что Грам теперь был словно ручная собачонка у молодого императора. Вся гордость, всё величие Тигра разом померкло, когда на политической сцене оказался какой-то сопляк с вороной-переростком.

— Это, должно быть, унизительно, — прошипел Руэл, — прислуживать мальчишке. Как так получилось, Грам? Твои предки были великими князьями с самого падения Империи Ворона. И что теперь? Неужели Фабар решил вернуться к тому, отчего мы так старательно избавлялись?

— Это Псы восстали против Империи, — Грам раздражённо сплюнул на землю. — И это Псы уничтожили всё то, что так старательно строили наши предки. Неужели ты забыл, Фаларн, что именно фабарцы защищали оставшихся в живых потомков императора? И забыл, кто увёл у твоего отца из-под носа двух шакальих княжон, которые теперь стали западными княгинями?

Грам усмехнулся, и Алак заметил, как исказилось лицо Зинервы. Эвар, сидевший рядом на своей высокой гнедой кобыле, потянулся за мечом. И лишь Руэл остался абсолютно спокоен. Понимающе кивнув головой, он вдруг махнул рукой и произнёс:

— Чтож, тогда у меня не остаётся иного выхода, как просто предупредить вас, что Латаэн не собирается подчиняться какому-то мальчишке с птицей. Мы не признаём его, как императора. Времена Империи Ворона прошли. Нам не нужен хранитель врана.

— Но мы предлагаем сдаться вам, — улыбнулась Зинерва, слегка наклоняясь вперёд, как змея на звук дудочки. — Если вы признаете Корсаков, как новых королей Сангенума, вам, быть может, сохранят жизнь.

Ложь. Откровенная ложь. Алак увидел злорадство, мелькнувшее в глазах королевы, и по спине его невольно пробежал холодок. Эта была ужасная женщина. Прекрасная и отвратительная одновременно. Она предлагала предать людей, которые вверили свои жизни Алаку? Которые сражались за него? Которые верили в него, как в своего императора и хранителя врана? Нет, не для того Грозохвост выбирал Таодана. Нахмурившись, юноша обернулся к Аньюн, сидевшей рядом на своей пегой кобыле. Девушка выглядела абсолютно спокойной и лишь покачала головой. Она почувствовала ложь, шедшую из уст Зинервы.

— Эта женщина не принесёт ничего, кроме боли и страданий, — прошептала Небесокрылая, разворачивая свою кобылу обратно к лагерю. — С этими людьми тебе не о чем разговаривать, Ворон.

Алак понимающе кивнул головой. Да, нужно было с этим заканчивать. Фаларны приехали, чтобы запугать его? Чтож, у них это не вышло. Фабарцы были храбрыми людьми, и чужие угрозы никогда не действовали на них.

— К сожалению, я вынужден отказать вам, — пробормотал Алак, натягивая поводья Победоносного. Жеребец попятился назад и громко захрапел, пугая соседних лошадей. — Я не собираюсь предавать свой народ. Мы будем сражаться до последнего. И, надеюсь, Латаэн падёт первым.