Чтение онлайн

Как объяснял мне Ма Кенсей, большинство техник усиления и их аналоги в виде зелий созданы воинами для воинов. Потому что все они без исключения наносят вред телу и культивации, и только воин способен нивелировать последствия от их применения. Эти зелья и парочку свитков стального ранга я получил из рук Ма Кенсея, как последний шанс, и обещал использовать их только тогда, когда все возможные и невозможные варианты будут исчерпаны.

Выпив зелье Кипящей крови, я почувствовал, как сердце начало бешено колотиться, пытаясь пробить грудную клетку. Мои мышцы вздулись, и я осознал, что в них таится огромная сила. Следом пошло зелье Духовного вознесения, и мой сосуд души «взорвался» от распирающей его духовной силы. Все мои меридианы увеличились в диаметре, пропуская через себя в разы большее количество духовной силы, что пробегала по ним безудержным потоком. Время словно замедлилось, давая мне возможность выпить последнее зелье и задействовать мою технику, растягивая её на всё тело. Да, техника давала колоссальную защиту, лишая при этом подвижности, но я давно думал над этим вопросом. Растягивая её на всё тело, я пожертвовал прочностью техники, позволяя тем самым сохранить себе подвижность.

Мне казалось, что прошли минуты с момента, как я выпил последнее зелье. Но на деле всего лишь пара вздохов, и первый из вожаков влетел в пещеру.

Ворвавшись в пещеру, вожак лавовых демонов ничего не успел сделать. Сила, с которой я оттолкнулся от пола, была такова, что каменный пол, на котором я стоял, разбился на осколки, создавая воронку в том месте. Я нанёс удар ногой с разворота, и его сила была столь огромна, что в момент, когда вожак влетел в стену, содрогнулась вся пещера. Тушка вожака углубилась в горную породу на целый метр, создавая довольно внушительный кратер, от которого по всей стене пошли трещины.

Следующего противника, ввалившегося в пещеру, я встретил кулаком, и его голова просто взорвалась, как переспелый арбуз. Лавовые демоны потоками набрасывались на меня, я ломал их кости, разрывал на части. Но их было слишком много, и они понемногу теснили меня от входа, позволяя своим сородичам зайти в пещеру и пытаться окружить меня. Точку в нашем противостоянии поставили оставшиеся три вожака. Если с первым я смог разобраться, благодаря моменту внезапности, то с оставшимися так не получится.

Мне пришлось отступить к стене, чтобы обезопасить свою спину, но это было лишь временным решением. После очередного пропущенного удара хвостом, я впечатался в стену, осознавая, что сейчас всё закончится. В следующее мгновение я понял, что меня не рвут на части, и я не чувствую жажды крови, что заполоняла до этого пещеру. В воздухе «витал» лишь страх. Вожаки крутили головами и не обращали на меня внимание, и в следующее мгновение сорвались с места, стараясь убраться из пещеры. Я мгновенно сообразил, в чём дело: нашу «потасовку» заметил красный дракон, и лавовые демоны в страхе бежали отсюда. Я уже было дёрнулся им вслед, чтобы также убраться как можно дальше, но тут до меня донёсся нарастающий гул, который сопутствует пламени, что вырывается из сопла.

Не мешкая ни секунды, я бросился к мёртвому вожаку, что застрял в стене, и одним движением вырвал его из стены. На его месте остался сгусток пламени размером с мой кулак, но я не обратил на это внимание. Забравшись в углубление, активировал свиток защитного барьера, что мне дал Ма Кенсей. В следующее мгновение из выхода, что вёл к озеру, вырвалось яркое пламя и пронеслось дальше. Даже находясь в стороне от него, я ощутил нарастающий жар, что пробивался через защитный барьер и мою технику. С каждой секундой барьер всё больше трескался, даже не смотря на всю ту духовную силу, что я вливал в него. Воздух раскалился и начал обжигать мои лёгкие, а камень возле выхода раскалился до красна и через секунду потёк, перейдя в жидкое состояние. Барьер неумолимо отсчитывал последние мгновения моей жизни, горная порода вокруг меня также начала плавиться. Мне на глаза снова попался оставшийся после вожака демонический дух. Поэтому я тут же перестал поддерживать барьер и поглотил демонический дух лавового демона, находящегося в шаге от легендарного ранга.

Поместив демонический дух в свой сосуд души, я сразу слился с ним воедино. Моя чёрная броня приобрела форму чешуек, из-под которых вырывалось пламя. Окружающая температура сразу стала для меня терпимее, и даже лава, что стала стекать по стенам, начала восприниматься как «кипяток», но вполне терпимый. Уж лучше термические ожоги, чем мгновенно обратиться в прах.

Поток лавы все не останавливался, наоборот становился все сильнее. Лава, в которую обратились тонны горной породы, что некогда были стенами пещеры, как и любая жидкость, начала стекалась в наиболее низкую точку. И она несла меня прямо к центру пещеры, в которой бушевало пламя, раскалённое добела.

Огромный кусок потолка упал рядом со мной, накрывая волнами лавы. Погрузившись в пучину, я ощутил, как духовная сила стремительно уменьшается, пытаясь поддержать слияние и защитную технику. Рывком вырвавшись из объятий лавы, я из последних сил забрался на обрушившийся кусок потолка. Пламя, что било из прохода, сошло на нет, однако своё дело сделало. Стены туннеля, что вёл к озеру, задрожали и рассыпались, подточенные лавой изнутри. Тут же вся масса лавы, что образовалась в пещере, хлынула по расширившемуся проходу вместе с нерасплавленными кусками стен. Последнее, что я запомнил – это обрушившийся на меня кусок стены и дикую боль в ноге, после чего моё сознание угасло.

****

Ма Кенсей сидел в небольшой келье, куда не было допуска никому, кроме двух его братьев по монастырю. Он вглядывался в свиток, в котором были отмечены названия всех защитных свитков стального ранга. Каждый из этих свитков был огромной редкостью, потому что хоть они и были стального ранга, но сила, что была заключена в них, вполне могла выдержать несколько атак легендарного ранга. Его предшественник был мастером нанесения символов высшего ранга. Гений, что рождается раз в несколько поколений, и ещё, будучи на стальном ранге, создал эти «шедевры». К сожалению, нынешний настоятель, что занимает должность мастера нанесения символов, даже «в подмётки» ему не годится. И сейчас один из этих свитков был использован. Это не могло не омрачать мысли старика. Ведь использованный свиток он лично передал Ма Вэю. Пусть они и не были близкими родственниками, но за все прожитые годы Ма Кенсей уже успел похоронить свою возлюбленную и их детей. Осознание, что их поселение является последним оплотом человечества, ложилось неподъёмным грузом на его плечи. Какова же была его радость в тот миг, когда этот мальчишка пришёл из-за завесы вьюги и принес надежду, что они не одни и его семья Ма не канула в пучине Тёмной эпохи. И вот теперь он смотрел на свиток, где выгорали символы с названием защитного свитка, и его сердце наполняла боль, которую, как он думал, он уже давно позабыл.

В дверь легонько постучали.

– Настоятель, – раздался тихий голос снаружи. – Уважаемый Е Мао ожидает в переговорной, как вы и просили.

– Да, уже иду.

Войдя в небольшую комнатку с открытыми окнами, в которые задувал тёплый весенний ветерок, приносящий с собой запахи травы и распускающихся цветов, Ма Кенсей сразу протянул свиток Е Мао.

****

Вот уже второй день отряд, состоящий из сотни воинов, слуг и сборщиков ингредиентов, был на марше, двигаясь из города Каменного цветка в сторону лавовых низин. Этот отряд состоял из человеческих кланов, живших здесь со времён Тёмной эпохи. В центре отряда шли два молодых человека. Один, закованный в стальную броню, украшенную вставками из солнечного металла, всем своим видом показывал военную дисциплину и выправку. Байшу Гун был из семьи Белого дерева, и назначен на должность командующего этого отряда. Он очень гордился этим назначением и всеми силами старался доказать, что получил должность за свои навыки, а не потому, что является средним сыном главы семьи. Рядом с ним шёл Цай Дан, младший сын семьи Чёрной черепахи, одной из богатейших семей города Сотни Гейзеров. В отличие от Байшу Гуна он был одет в дорогой халат, расшитый золотыми нитями, на его поясе висел меч, инкрустированный рубинами по всей длине рукояти.

Байшу Гун всегда ответственно относился к заданиям, что ему поручали, и поэтому он терпел, терпел, скрипя зубами и проявляя недюжинную выдержку, чтоб не набить Цай Дану «морду». Ведь он был воплощением всего того, что презирал Гун в людях. Уже второй день по кругу этот самовлюблённый «засранец» рассказывал обо всех своих «мнимых» победах, как на поле боя, так и на любовном поприще. А ведь Гун точно знал, что Дан никогда ни с кем не сходился один на один. А вместо него всегда сражались слуги, либо он добивал уже поверженного противника. Да и любовные победы его были только в публичном доме, из которого он его вытащил, чтоб последний хотя бы отдал приказ своим людям на выдвижение.

Если бы Дан не приходился кровным братом невесты наследника их семьи, он бы уже дано набил тому «рожу» и с чистой совестью оставил бы его умирать в пустошах Подземного царства. Но приказ главы был однозначен, а идти против прямого приказа главы Гун не смел.

– Брат Гун, – пропищал Дан. – Не пора ли сделать привал? Я уже все ноги истёр в кровь.

– Брат Дан, – процедил Байшу Гун, сжимая кулаки. – Мы снялись с лагеря всего два часа назад, о каком привале может идти речь на твоём золотом ранге.