Чтение онлайн

Като смущенно прокашлялась. Увольте от этих постельных подробностей начальской жизни!

— …У меня теперь не то что на любовницу, работать сил не осталось! — Совершенно не замечая ее слабого протеста, закончил Арчимбольдо Викторович.

Като не нашлась, что сказать; ей оставалось лишь сочувственно заварить начальнику кофе.

— Книженцию ту с серебряным трилистником что ли по ночам читаешь? — Арчи скривился, обжегшись кофием.

Като же просто поперхнулась своей порцией черного напитка.

— Ну да, я работаю, — уклончиво ответила девушка, плохо скрывая волнение.

— Ты как ее унесла домой, ко мне хотя бы сон нормальный вернулся. Так что не надо, ну ее на фиг, не приноси ее обратно, я что-нибудь наплету шефине, мол, снова отправили на экспертизу атомов…

Като тихо, нехотя хохотнула в угоду шефу над его пресной шуткой.

— Чуть не забыл. — Арчи поставил свою чашку на стол и порылся в кожаном ежедневнике. — Какой-то книголюб тут звонил на днях. Сказал, якобы коллекционирует всякие книги, манускрипты и прочую дребедень эпохи раннего Средневековья. Вот ты к нему сегодня и съездишь, — он протянул ей бумагу с номером телефона и адресом. — Ежели не сумеешь впихнуть ему что-нибудь из неатрибутированной ерунды, типа твоей книги, готовь увольнительную мне на стол. Шефиня уже и так бурчит, что мы дармоеды, не отрабатываем свою зарплату. Давай, живо! И не забудь на работу вернуться хотя бы к вечеру, у тебя гора отчетов не разобрана! А я не знаю, когда ты их будешь разбирать! Хочешь — ночью приезжай, работай, раз я смотрю, полчетвертого утра тебе не спится и тянет на приключения. Живо! Одна нога тут, другая — уже на Шпалерной!

Шпалерная, 14 оказалась вовсе не тем местом, где принято арендовать офисы. Вместо многоэтажек-муравейников — тихий спальный район. Като почему-то это насторожило.

Трехметровый кирпичный забор, увитый жимолостью, кованые в стиле модерн ворота — это, так сказать, intro особняка под номером 14. За ними — изумрудный партерный газон размером с поле для гольфа, и цветы, все в цветах, и это несмотря на то, что весна в городе Н-ске еще не вступила до конца в свои права.

Особняк горел на солнце белой эмалью, а черепичная крыша переливалась разноцветным колотым стеклом. На улицу дом смотрел синими эркерными окнами высотой от пола до потолка. А глядя на фасад, уже можно было спорить на что угодно, что изнутри дом, как шкатулка, набит доверху произведениями искусства. Такими, что цену вслух не произносят, а пишут на бумаге. Этому Грэйду не то что Книгу, всю их конторку при желании ничего не стоит купить.

Она раз нажала на кнопку звонка, другой — ничего не произошло, никто не появился. Попробовала открыть створку ворот — и та поддалась. Като ступила на брусчатку из древних, выветренных камней.

Внезапно словно из-под земли прямо перед ней вырос пес. Кипельно-белый, весь покрытый шерстью, будто як, и почти таких же размеров. Во всяком случае, Като так показалось. Она панически боялась собак.

Глядя, как псина втягивает язык в зубастую пасть и испускает низкое, предупреждающее рычание, Като сбивчиво прошептала, скорее, самой себе:

— Я уже ухожу.

В ответ — снова рычание. Като попятилась. Пес двинулся за ней. Ничего не оставалось, как застыть на месте подобно вон тем свежеприкопанным декоративным кипарисовикам.

Спустя всего несколько минут Като чувствовала, что взмокла от напряжения настолько, что потные потеки спустились вниз по спине до самого пояса джинсов, и по лицу — до бровей. Она, может, так и осталась бы стоять навечно, пока действительно не превратилась бы в дерево, но тут из дома вышел хозяин и отозвал псину.

Хозяин — Грэйд (так он представился, а так ли его звали на самом деле, еще неизвестно) оказался хилым, совсем небольшого роста, его шевелюра с проседью маячила где-то на уровне плеча Като, когда он поманил ее за собой иссохшим пальцем. Несмотря на очевидные признаки старения на его лице и теле, все же до конца не было понятно, стар он или молод: седина да залысины, уже явно различимая сеточка морщин свидетельствовали, что Грэйд перешагнул пору зрелости, но в то же время взгляд черных, почему-то с зеленоватыми белками глаз — порою вспыхивал почти юношеским задором. Итак, поманив за собой гостью, в дом он направился непринужденной и пружинистой походкой.

— Я из «Частной галереи»…

— Я так и понял.

Като попробовала завязать разговор.

— Еще так холодно, а у вас уже все цветет и зеленеет, — сказала она, понимая, что голос ее все еще дрожит после встречи с гигантской псиной.

— Вас, видимо, напугал мой пес, — проницательно заметил Грэйд, поворачивая ручку входной двери, отлитую в форме плети какого-то растения.

— Хм, да… что это за порода?

Хозяин усмехнулся.

— Если бы я сам знал.

В его кабинет, расположенный на третьем этаже, они поднялись на стеклянном лифте. Вышли в коридоре, целиком отделанном гобеленами. Ковров нет, только паркет из черного дерева. Като даже ожидала увидеть на каждом этаже, как в музее, по старенькой смотрительнице в очках и с каким-нибудь вязанием. Но нет, за исключением коллекционера и ее самой, в особняке не было ни души.

— Чай? Кофе? Что-нибудь покрепче? — Открыв кабинет, Грэйд первым делом двинулся к бару.

Като отказалась от всего предложенного и расположилась на краешке кожаного дивана, как эксперт, не забыла похвалить кусок фрески с обуглившимися рваными краями со стены напротив. «Занятная работа», — скупой, но все же комплимент.

— С вашего позволения, — хозяин особняка кисло-учтиво улыбнулся и плеснул из граненой бутыли себе в бокал нечто цвета дубовых стружек, вдобавок набив яблоневую трубку пахучим табаком. — Я вижу, все-таки, Средневековье — не ваш конек, — когда трубка разгорелась, Грэйд обогнул эбонитовый письменный стол, такой большой, что казалось, их разделило целое футбольное поле, а не предмет мебели, и водрузил свое заморышное тельце в не менее шикарное кресло с ручками из резной слоновой кости.

— Почему вы так решили?

Като почувствовала, что щеки ее стали пунцовыми, примерно как орхидея- Фаленопсис на окне.

Коллекционер остановил ее жестом руки.

— Не надо оправдываться. — Задумчиво протянул он, сделав первую затяжку. — Я и сам считал до недавнего времени, что фреска Мазаччо по большей части погибла в огне, — он кивнул на горелую темперную роспись у себя за спиной.

Като так и осталась сидеть с открытым ртом, взглядом пожирая каждый листик, каждую травинку, запечатленную рукой средневекового гения.

— Ближе к делу. — Владелец бесценной фрески поставил на стол пустой бокал, при этом тот мелодично звякнул. — Насколько я понял, ваша контора каким-то образом сделалась обладателем коллекции одного недавно почившего старикана-миллионера, которого рисунки этих средневековых маляров возбуждали больше, чем собственная жена. Не зря же все свое небольшое собрание он держал в отдельной комнате с сигнализацией.

Като непонимающе нахмурилась.

— По правде говоря, я давно хотел прикупить у него кое-что. Вот только упрямый осел не отдавал мне ее ни за какие деньги. Из чистой вредности, думаю. А ведь когда-то это принадлежало мне, я даже больше скажу, когда-то у меня это выкрали! Но что же, старого скряги больше нет, товар будет выставлен на аукционе. Вы можете назвать стоимость? Как я понимаю, вы уполномочены провести акт купли-продажи.

— К сожалению, для этого потребуются и другие специалисты. Нотариус…

— К черту страховку, — нетерпеливо перебил ее Грэйд, попыхивая трубкой.

Похоже, коллекционер этот со странностями. Като заерзала на кожаном диване.

— Можно узнать, о каком лоте речь?

Грэйд откинулся на спинку кресла.

— Мне просто интересно, как вы его атрибутировали. Но если хотите, я вам подскажу. Книжечке более половины тысячи лет, на лицевой стороне, что правда, имеется более поздняя вставка.