Чтение онлайн

— С чего решила, что только мы этим грешим? — Диан отпускает хмурость со своего лица. Вместе с ней уходит и внезапная бледность. — На прошлом участке, где я работал, муж убил свою жену, когда узнал, что она не от него родила.

— Пожалела бы, да некого, — холодно отвечает Лия.

— А с ребёнком что? — уточняет Ён. — В приют отдали?

— Естественно, — глядит на него Диан. — Кому такой позор нужен?

Когда чего-то становится много, то это что-то приобретает статус мусора. Даже если и выкинешь, не убудет. Ёна с детства учили, что такая участь грозит только вещам. Но чем чаще он выходил на улицу и общался с окружающими его людьми, тем больше понимал, что это не так.

— У человека есть естественные, базовые инстинкты, — умничает Че Баль. — Они достались от природы и если их выкорчевать, то человек самим собой не будет. А она прямо сейчас, на дебатах, клянётся, что если выберут еe, то она один из них — размножение — сделает практически незаконным. Это ж против природы, считай, пойдём.

— Штрафы же ввели, — Лия скрещивает руки на груди.

— Сравнила тоже, — ухмыляется он, — штрафы и стерилизацию. Итак большая часть не знает, что такое иметь брата или сестру. Кстати, каково это? — Они словно по указке поворачиваются к Ёну. — Свинорылый, может, сейчас-то расскажешь! Узнаем хоть, какого выбора нас лишают.

Выражение «свинорылый» давно должно было стать комплиментом. Свинина сейчас тот ещё деликатес, между прочим. Тем не менее, старое значение сильно засело в умах людей. Каким бы драгоценным ни было натуральное мясо, слышать в свой адрес, что у тебя свиная морда, неприятно.

— А каково — не иметь? — спрашивает Ён.

Че Баль пожимает плечами и поворачивается обратно к экрану. Другие повторяют за ним.

— Он ведь тебя на пять минут всего старше? — спрашивает Диан. Ён кивает им в спины. — Вот она, конкуренция в деле. Ещe не родился, а уже нужно бороться за место. — Он снова глядит на Ёна. — Да не потей ты так! Чай не допрос с пытками учинили! Просто думаю, как же он, должно быть, ненавидит тебя. Вы же, получается, близнецы? — Ён кивает в очередной раз. — Однояйцевые? Тогда точно ненавидит, — соглашается он сам с собой. — Ты ж буквально его лицо до операции. Все, кто с вами обоими знаком, знают и видят то, что он пытается скрыть и забыть, как страшный сон.

— А ты бы своего ненавидел? — Ёну действительно интересно, потому вопрос звучит громко и уверенно.

Диан вздрагивает, то ли не ожидая от него подобной прыткости, то ли по каким-то личным причинам.

Для Диана лицо наверняка будет важнее. Ён не раз слышал шепотки в участке. Стоило Диану отвернуться от сослуживцев или отойти куда, моментально начинались обсуждения одного не то чтобы странного, но всё-таки подозрительного слуха. Мол, родители начали переделывать ему лицо в детстве. Кто знает, может, к зрелости его черты выровнялись бы. Именно поэтому частенько ребёнка не трогают, ждут когда каждая частичка его тела сформируется окончательно, а лицо исправится и станет куда приятнее. Случаи бывали, так что Диан вполне мог надеяться. Теперь-то никто и никогда не узнает, вдруг по итогу он вырос бы в носителя истинной красоты.

Родители Диана обновляли ему лицо каждый год, поскольку оно росло и менялось вместе с остальным телом. Закрепить черты, разумеется, не получалось. А, выросши, он привык к ежегодным изменениям и сам заказывает себе новые внешности.

Правда ли то, что Диан перекраивает лицо как по расписанию, Ён пока не знает, равно как и не знает, с чего зародился этот слух. Он пришёл в участок от силы полгода назад, Диан перевёлся тоже сравнительно недавно.

— Чего слетелись перед телевизором, словно мухи! — Начальник Пон выскакивает из кабинета, будто остро нуждается в уборной. — Вызов! Лия, Диан и… — Он печально глядит на Ёна. — Ты тоже! Собирайтесь! Я поеду с вами! Че Баль! Чтоб не отлынивал здесь, пока один!

Взбадривается только Ён.

— До конца смены всего ничего осталось, — ноет Лия. — Может, пожалеешь нас?

— Нет! — Син Тэ Пон стоит у входной двери. Когда он успел пересечь помещение и натянуть куртку из мятой искусственной кожи, никто не замечает. — Торгуетесь со мной? Ноги в руки — и вперeд!

— Где хоть? — Диан берeт карточку от служебной машины со стола Ёна.

— В ночном клубе.

— Пьяные что ли подрались? — закатывает глаза Лия.

— Ставлю на ложный! — Че Баль плюхается на стул и кладёт ноги на стол.

Ён выходит из отдела последним, краем глаза посматривая на засыпающего Че Баля. Ничем его не пронять. Никакого интереса к своей работе, и хоть бы кто слово против сказал.

Навалившаяся с потолка обида быстро испаряется. При виде того, как Диан деловито садится за руль, приходит осознание: Первое настоящее дело Ёна Ширанья! Он воодушевленно пролезает на заднее сидение, как можно дальше от Лии.

Диан лениво прижимает карточку к валидатору и нажимает на кнопку. Ён сегодня ездил на этой машине, но когда за рулём кто-то другой, ощущения иные.

— Ночной клуб «Холодная Луна», — рассеянно сообщает Син Тэ Пон, когда на него устремляются три пары глаз. — Совсем забылся. Уж больно не хочется верить, что там случилось то, о чeм я подозреваю.

— И что же? — бурчит Лия.

Машина, потрескивая то ли под капотом, то ли под ногами Ёна, то ли отовсюду сразу — и двигается с места. Надо же, звуки тоже иные, когда не сам ведёшь.

— Все помнят, что делать на месте преступления? — Начальник Пон похоже считает, что разговаривает с дураками.

— Да, — бодро отзывается Ён.

— Ты новичок, — продолжает Син Тэ Пон, но на Ёна не смотрит. Будто говорит с кем-то перед собой. — Потому подготовься морально. Увидеть своими глазами не одно и то же, что увидеть на фотографии. Особенно если преступник действовал жестоко. А судя по заявлению, чего-то адекватного ждать не придётся.

— Убийство?! — радуется Диан. — Наконец-то!

— Потише давай, — стыдит его начальник Пон, но Диану всё равно. Кажется, он не в силах больше сидеть спокойно: он приглаживает спадающие на лоб белокурые волосы, трeт глаза, красные от лопнувших капилляров, чешет подбородок.

— За дорогой следи, — отрезвляет его Лия.

У запасного входа в клуб стоит несколько машин и человек в защитном костюме. Точно такой же, как на нём, он протягивает и Ёну, и всем, кто с ним приехал.

— Чтобы не испортить место преступления, Ширанья, — объясняет начальник Пон и кашляет, будто слова застревают у него в горле. — Чего копошитесь? Быстрее начнём, быстрее закончим!

Ён натягивает костюм, затем наблюдает за тем, как Лия аккуратно прячет волосы за линию капюшона, и повторяет за ней.

— Если у вас слабый желудок, — протягивает встречающий упаковку с пакетами.

Его предложение безмолвно отвергается каждым, но Син Тэ Пон замедляет шаг и шепчет Ёну:

— Тебе лучше прихватить…

Металлический тошнотворный запах настигает их коридоре. Узком, где один человек едва помещается. Ёну нужно ёжиться, чтобы ничего и никого не касаться. Чавкающие звуки появляются внезапно, за очередной, ничем не отличающейся от предыдущих, дверью. Когда Диан её открывает, сперва сознание, в попытках как можно дольше не охватывать всю сцену преступления, нацеливается на другой коридор, грязнее и темнее основного. Там, в самом конце, приоткрыт выход наружу.