Скажи мне "да"
Шрифт:
— Э-э-э… Это не то… Вообще всё не так. Мужики — водители. Бабы — тачки…
— Да что ты говоришь… Шовинист сраный…
Рывком дёргаю её тушку к себе и заставляю сесть на меня, сжимая сочную задницу обеими руками… Член прямо между её ног… Она в трусах, конечно… А я вот голый… И там, сука, так горячо, как в топке…
— Чувствуешь?
— Чувствую…
Маленькие ладони ложатся на мою грудную клетку.
— Ты же не хочешь, чтобы я начала драться и кусаться, да? — царапает мне кожу, нарочно загоняя в неё ногти…
— Не хочу, хотяяя… Мне посрать… Я бы тебя и силой взял.
— Ох, Садовский… Не рекомендую… Я же тебя засажу…
— Не засадишь, у меня папа адвокат… — с гордостью говорю и смеюсь.
— Угадай на чьей он будет стороне, — ухмыляется она и чуть двигает бёдрами, заставляя меня зашипеть.
— Хули творишь-то?!
— Какой ты твёрдый, а… С ума сойти…
— Бля… Я хочу тебя… — глажу нежные бёдра… Тащусь от неё…
— Чтобы я делала так? — спрашивает она, начав двигаться на мне и пошло стонать, состроив такую жалостливую гримасу, словно из порнухи. Ну, понятно, откуда ноги растут… Мы тут далеко не невинные овечки… — Да, Владик?
— Да, так…
— Неееее… Я просто так не дамся…
— У тебя трусы все мокрые, ты дрочишь меня…
— То, что они мокрые — лишь физиология, дорогой мой. Во мне титановый стержень, он важнее какого-то там желания… — уверенно заявляет она.
— Мягко стелешь…
— Могу потереться об тебя… Но тогда ты можешь кончить мне на трусы… Тоже ничего хорошего…
— Сука, у меня ощущение, что вы с моей сестрой нихуя не в куклы игрались год назад, да же?
Она улыбается и мотает головой.
— Не наговаривай на свою сестрёнку, она у тебя лапочка…
— Спасибо, что утешила… Давай сосаться, а… Хочу твои губы… Сладкие… — хватаю её за мордашку и тяну к себе. Лизнув между ними, толкаю язык внутрь и ныряю пятерней в волосы… Сжимаю, сгребаю их… Она такая вкусная… Мну её губы… Сожрал бы, наверное, если бы позволила… Но кто кого ещё… Кто кого…
Отпрянув, Машка облизывает свои покрасневшие пельмени… Соски у неё… Космос просто… Я так хочу творить всякую дичь… Хочу облизывать… Присосаться к ним и сделать их бордовыми… А ещё накончать на них, размазать там всё… Я разное хочу, но она не позволит… Даже если сама хочет. Просто по натуре такая. Дикая и необузданная… И я вряд ли захочет сдаться.
— Ты бомбическая… — сжимаю её тонкую талию обеими руками.
— Такие комплименты из твоих уст, наверное, не редкость… А есть что-то новое? Что-то, что ты не говоришь всем подряд?
— Я вообще ничего обычно не говорю… Нахуя?
— Как это нахуя… Девушки ведь любят ушами…
— Ну меня глазами любят, детка… Ты посмотри на меня, — подмигиваю, и она хихикает, закатывая глаза.
— Конечно… И как я могла забыть… Это же Бред Питт местного розлива… Точно.
— Вот ты сучка, а… — хватаю её за шею и смотрю прямо в глаза. — Ты в курсе, что меня ещё никто так не унижал… Никто…
— Отлично… Значит, запомнишь… — шепчет она, рассматривая моё лицо, но теперь уже с таким ранимым серьёзным взглядом.
— Это вряд ли…
— М-м-м…
— Ты чего…
— Ничего, Садовский… А что?
— Показалось, что ты расстроилась…
— Нет. Со мной всё нормально… Может быть будем спать?
— Ты хочешь? — спрашиваю, ослабив хватку, и она тут же слезает с меня, начав возвращать на место свою майку. — Маш… Я что-то сказал не так?
— Всё так, Владик… Всё так…
— Ладно… Ты слева или справа?
— Сверху…
— В смысле?
— В прямом… Я сплю на кровати, а ты на полу, мудила…
Глава 21
Мария Логачёва
Все эти его «Ну меня глазами любят, детка… Ты посмотри на меня»… Просто раздражает. Я не в состоянии справиться с острым чувством ревности… А уж это его «вряд ли» вообще царапнуло самооценку. До крови, если честно… Щиплет теперь.
Он реально считает себя таким охрененным, да? Хотя чё я удивляюсь. Конечно, он считает… Наглый, избалованный засранец… Ещё и хуем природа не обделила. Я вообще не понимаю за что ему такое богатство! Ведь то, что внутри у него реально гнилое! Он не заслуживает любви!
— Я думал, вместе спать будем… — начинает ныть как обычно. Привык, что его все в жопу целуют в прямом смысле слова. Как только нужно поработать, так он сразу же начинает гундеть. Только вот со мной не пройдёт. С меня хватит.
— Ты плохо думал. Вали вообще в гостиную!
Он улыбается, глядя на меня и щурит свои подлые карие глаза.
— Ты ревнуешь, да? В этом дело?
— Пф… Вот ещё. Конечно, нет. Много на себя берёшь!
— А как ещё? Ты ведёшь себя так…
— Я? Я нормально себя веду. Это ты ведёшь себя так, будто тебе принадлежит большая половина женского населения.
— Я себя переделать не могу, Машка. Какой есть… Такого ты и хочешь… — слышу из его уст и мгновенно возмущенно загораюсь. Вот же наглый кобелина! Ладно бы хоть отрицал. Так он будто согласен с тем, что так считает. Ну, урод моральный. Лучше и не скажешь…
— Я не хочу такого, ты ошибаешься, — резко выпаливаю я. — Я хочу тебя переделать — правда, и только. Такой ты мне не интересен. Я хочу мужчину. А мужчина делает выбор и не разменивается на сотни других.
— А я меняться не стану. Тем более ради пизды, дорогая.
Если бы только можно было описать, что я чувствую после этой фразы. Словно разом в грудь влетает тысячи осколков. И все старые обиды, что были к Садовскому обостряются в сто крат… Как же я его ненавижу… Он мне всё детство испортил, так ещё и в мои восемнадцать лет планирует изгаляться. В моё лучшее, мать вашу, время! В мою красоту, в молодость! Нет уж, ни за что!
Сгребая его вещи с кровати — трусы и штаны, иду к двери и швыряю его добро на пол в гостиную, и он тут же подрывается, напрягая свой пресс. И я опять не могу смотреть на него… Ненавижу… И член его уже тоже ненавижу. Я думала там что-то некрасивое… Что-то кривое или уродливое, а там… Да ну нафиг, я умываю руки.
— Э! Охуела?!
— Ага. Сказочно охуела просто, дорогой. Катись отсюда. Я серьёзно. Или я перебужу весь дом и скажу, что ты домогался меня! Или что вообще изнасиловал!
Он приподнимает одну бровь в изумлении.
— Ты чё совсем уже?
— Пошёл, я сказала! — указывают на дверь, и он встаёт полностью голый.
— Да пошла ты, ебанутая.
Я закрываю за ним дверь. На замок… Хочу расплакаться, хочу… Но я не могу себе этого позволить. Пошёл он! Ни одной слезинки моей не получит, гнида такая!