Чтение онлайн

— Грета. Мишель. Элбас. Просыпайся.

Ее веки дрогнули, и она дернула плечами, стараясь сбросить мои руки.

Обычно я думала, что отдала бы все на свете, лишь бы стать стройной и миниатюрной, как Грета, но в тот вечер, под холодным безлунным небом, я была рада, что я такая большая и сильная. Я подтащила Грету поближе к клену и усадила так, чтобы она опиралась спиной о ствол. Перекинула свой рюкзак на одно плечо. Потом присела на корточки спиной к Грете, подхватила ее на закорки и перекинула ее руки себе через плечи.

— Раз… два… три. — Я наклонилась вперед и попыталась встать. Руки Греты свисали, как плети — безвольные, слабые руки пьяного в дым человека, — и мне пришлось стоять согнувшись, чтобы Грета не соскользнула и не упала. Мне вспомнилось, как Грета таскала меня на закорках, когда мы были маленькими. Тогда это было ужасно весело.

Я не знала, что буду делать и что говорить дома. Я знала только одно: нужно доставить Грету домой. Я разжевала пластинку жвачки, и когда она сделалась мягкой, сунула ее Грете в рот. Я понимаю, что это противно и негигиенично, но я не знала, что еще можно сделать, чтобы отбить запах перегара. И мы отправились прочь из леса. Я с сестрой на закорках — и волки за нами по пятам. Как будто мы с Гретой попали в сказку. В настоящую сказку, а не в ту, которую я выдумала сама.

Время от времени я останавливалась и усаживала Грету на землю, чтобы немного передохнуть. Я постаралась пройти по лесу как можно дальше и в конце концов вышла на Эвергрин-Секл. Я знала, как срезать дорогу: по пустырю между двумя частными домами — прямо на Янг-стрит, которая пересекается с нашей улицей. Когда я уже была на пустыре, Грета вдруг зашевелилась и прошептала мне в макушку:

— Помнишь наших невидимых русалок? — Ее голос был хриплым и очень усталым. Как будто это говорила не Грета, а кто-то другой. Я уже совсем запыхалась. И остановилась, чтобы слегка отдышаться.

Я кивнула. Конечно, я помнила наших русалок. В Квинсе есть место, называется «Грот Нептуна». Огромный сумрачный зал в помещении, похожем на складской ангар, весь заставленный аквариумами с тропическими рыбками. Аквариумы стоят друг на друге, высотой в шесть рядов, почти до самого потолка. Зебрасомы желтые, лирохвостые груперы, изумрудные радужницы, целующиеся гурами.

Нас с Гретой часто водили туда, нам там нравилось. Грета хватала меня за руку, и мы с ней бежали между рядами аквариумов. Мы придумали такую историю: все рыбы находятся в заключении за стеклянными стенами, а мы с Гретой свободны, потому что мы — невидимые русалки. И нам надо спрятаться. Хотя нас никто и не искал. Хозяин «Грота Нептуна» — старый друг моего дедушки, и хотя мы теперь живем далековато от Квинса, папа по-прежнему работает там бухгалтером.

— Помнишь синюю комнату? — пробормотала Грета.

Я кивнула. Это была «рыбья детская», где держали только что вылупившихся мальков.

У меня разболелась спина, мне надо было передохнуть. Грета уже проснулась. Теперь она может стоять. Я могла бы поставить ее на землю, и мы бы с ней поговорили о наших невидимых русалках. Но я знала, что, если я сейчас остановлюсь, момент будет упущен. Как только Грета увидит мое лицо, она вспомнит, что нужно быть вредной и злой. Вспомнит, какая она всегда.

— А что с этой комнатой? — спросила я.

— Не знаю, но иногда… иногда я вспоминаю о том, как все было. Как все было раньше.

Я едва не сказала ей, что и теперь может быть так же. Что, если она перестанет вредничать, между нами все будет, как раньше. Но я ничего не сказала. Я была не уверена, что это правда.

Я сказала совсем другое:

— Может быть, как-нибудь сходим туда?

— Да, можно сходить.

Я вдруг поняла, как отчаянно мне ее не хватает. Прежней Греты. Настоящей Греты.

— Грета? — Я почувствовала, как она кивнула. — А что от тебя хотел мистер Небович после той репетиции?

Я знала, что это рискованно — задавать ей такой вопрос. Грета соскользнула с моей спины и спрыгнула на тротуар. Пошатнулась, но все-таки не упала. Поплотнее запахнула куртку и уставилась себе под ноги.

— Ничего, — пробормотала она. — Ничего не хотел.

— Он что, типа, то самое… — Я замолчала, не договорив, но Грета поняла, на что я намекаю. Сама мысль об этом, похоже, разбудила ее окончательно, и Грета вновь сделалась Гретой. Теперешней Гретой.

— Ну ты, Джун, и скажешь! И в кого ты такая испорченная?! — Она пьяно взмахнула рукой.

— А что тогда?

Грета смерила меня хмурым взглядом, хитро прищурилась и улыбнулась:

— Возможности, Джун. Безбрежное море возможностей.

Она развернулась и направилась в сторону дома. Пройдя пару шагов, резко остановилась и обернулась ко мне — так стремительно, что потеряла равновесие и, чтобы не упасть, ухватилась за чей-то почтовый ящик.

— Знаешь, что сказала Меган, когда я сказала ей, что мой дядя умер от СПИДа? — спросила она. — Угадай с трех раз.

— Грета, нам надо домой.

— Нет, Джун. Это было прекрасно. Тебе понравится. Меган уставилась на меня, вся такая серьезная, и сказала: «Ух ты! Отличная тема для сочинения на вступительных в колледж. Сто процентов поступишь». — Грета рассмеялась. Ее буквально трясло от смеха. Она села на тротуар и смеялась, пока не закашлялась.

— Грета, пойдем.

— Но ведь смешно же, скажи!

— Да, очень смешно. Обхохочешься.

Я хотела помочь ей подняться, но Грета оттолкнула мою руку. Она перестала смеяться. Ее лицо сделалось жестким и очень серьезным.

— Думаешь, я не хотела бывать у Финна, потому что мне было плевать? Ты правда думаешь, что мне было плевать, когда умирал человек, которого я знала всю жизнь?

Прежде чем я успела ответить, она резко поднялась на ноги, махнула рукой, словно хотела сказать: «Отстань», — и побежала к дому. Я смотрела, как сестра мчится по улице, с трудом удерживаясь на ногах, и боялась, что она сейчас упадет.

Ночной воздух слегка отрезвил Грету. Во всяком случае, она сумела благополучно подняться по лестнице, переодеться в пижаму и лечь в постель.

Я тоже переоделась — сняла пропахшую дымом одежду — и спустилась на кухню, чтобы сказать родителям, что все нормально.

— Знаешь, Джун, я так рада, что вы с Гретой снова проводите время вместе, — сказала мама.

Я не смогла даже кивнуть. Потому что, по всем ощущениям, даже просто кивок был бы ложью.

Вот что было в бумажном пакете, который мне передал Тоби:

4 кассеты с «Реквиемом» Моцарта

1 записка.

Я улеглась на кровать и прижалась ухом к стене. Когда мы с Гретой лежим в постелях, наши головы находятся рядом. Если бы нас не разделяла стена, мы лежали бы бок о бок. Я долго прислушивалась и, когда убедилась, что Грета спит, открыла рюкзак и высыпала кассеты на постель. Я узнала их сразу.