Чтение онлайн

Святослав (царевич), Миня (Михаил, постельничий Святослава), Лавр (мастер тёмных дел России), Марфа (первый зам Лавра), царь Святогор I, царица Светлана.

Повествование от лица Святослава.

По ясному осеннему небу куда-то плывут облака. Ничего не хочется. Минька, урод, громко препирается с поваром. Дать бы в морду, да верный дурак. Никакого удовольствия.

Каждый день в поле зрения, как бы случайно, объявляется очередная смазливая баба, вдохновенно виляя задницей, а к вечеру исчезает, чтобы на следующий день появилась новая. Определённо Марфины девки. Может какую …

Да ну их в жопу. Достали все. Даже нажраться до изумления невозможно. То приказчики лезут со всякой ерундой, то батя дёргает по пустякам. И в родительском крыле дворца что-то то ли протекает, то ли отваливается. Мама прислала целый список несчастий. У них что во дворце своих мастеров нет?

Слава богу через пару дней брата женим и поведём купеческий караван в неметчину, а может и далее. Как товар уйдёт и что прикупить удастся. А потом с посольством к бриттам. Надо успеть до начала зимы, а то можем застрять на весь сезон штормов.

В дверь деликатно постучал Миня.

– Царевич, может я заменю обед на ужин? А то ж всё остыло.

– Просто убери.

– Меня царица-матушка сгноит, если узнает, что ничего не едите. Осунулись все. Синяки под глазами. Может бабу запустить? Она с утра мается.

– Гони нахрен. И оставь меня в покое.

– А я сегодня вашу любимую чашку разбил. В самый раз мне морду набить.

Господи, и этот туда же!

– Тащи чего-нибудь хмельного, да покрепче. И две кружки.

– А закуску?

– И её родимую. Сам знаешь, что люблю.

– Я мигом.

Пьянка началась ни шатко, ни валко. Пили молча, полными кружками, не закусывая. Только после третьего «ну, будем» прорезалась потребность в общении.

– Ещё раз мне «выкнешь», получишь в морду. Тут тебе не Париж, – ну, просто достал своим «выканьем».

– Да как же я, тля болотная, могу себе такое позволить? Оно ж само вылазит и в слова складывается.

– А ты в себе держи рабство своё. Пусть наружу не высовывается.

– Прогнать меня решили, ва…, - моя левая, позабыв посоветоваться со мной, опрокинула Миню на пол.

– Повторять не буду.

Миня потрогал скулу, стряхнул с себя улетевшие вместе с ним пучок лука и блюдечко с квашеной капустой, после чего снова уселся за стол.

– Бить ты силён, Святослав, а понять человека не можешь, – пробурчал постельничий, хряпнув четвёртую без тоста. – Я может тебя уважаю. Так уважаю, что даже Марфу вчера не побоялся обматерить.

– Врёшь.

– Не вру. Ты же знаешь. Я от ведомства Лавра Игнатьевича к тебе приставлен. А она прицепилась со своими бабами. Ну, я и не сдержался. Всё ей высказал. Замучили царевича, изверги, и с блядями своими к нему лезете. И неча на меня зыркать. Я смерти не боюсь. У меня должность такая – царевича охранять и первому, если надо, умереть.

– Да какая из тебя охрана. Я сам себя от кого хочешь защищу.

Миня туповато посмотрел на вилку, которой размахивал перед моим носом, и неуловимым движением метнул её в сторону дверного косяка. Столовый прибор глубоко вошел в дерево.

– Помнишь, как я в прошлом году съел что-то не то и неделю животом маялся? Яд это был. Мы же с поварами, по очереди, всю твою еду пробуем. Ты бы не выжил. Не успели бы добежать.

– Почему мне не сказал?

– Не положено. Служба такая.

– Давай ещё по одной.

Опрокинули ещё по кружке. Крепкое, зараза! А огурчики ничего. Хрумкают. Миня потянулся к любимой квашеной капусте.

– Знаешь где Нюша?

– Не положено ни мне, ни тебе, Святослав, этого знать. Государственная тайна.

– Погоди! Значит ты не такой дурак, как прикидываешься?

– Не такой. «Сценический образ» называется.

– Может ты и по торговым делам мастер.

– Не моя спе-ци-а-а-лизация, – с трудом выговорил Миня, – хотя купца изобразить могу.

– Ну, ты и мастак притворяться. Столько лет у меня, а всё дурак дураком.

– Называется «вжился в образ».

– Ты что, когда-то играл в театре.

– Только там, где положено.

– Это где?

– Где положено.

– Понял. Давай ещё по одной и на боковую.

– Давай. А можно я тебя на вы называть буду?

– Зачем это тебе?

– Мне так привычнее и спокойнее, что не ляпну чего лишнего при посторонних.

– Ладно. Зови. Пошли спать.

Обнявшись, как приятели, мы с постельничьим добрели до спальни, где совместными усилиями раздели и уложили меня в постель. Глаза закрылись сами. А ещё померещилось, что, накрыв меня одеялом и погладив по голове, Миня, чуть покачиваясь, вышел в столовую, где нос к носу столкнулся с взбешённой Марфой.

– Это когда это ты меня послал, недоумок? – прошипела княгиня, буравя Миню взглядом.

– Могу и сейчас, если вы непременно нуждаетесь в этом, сударыня. И нечего на меня зыркать. Из-за ваших сиюминутных государственных интересов мой мальчик такого наворотить может, что ужаснётесь. Забыли, как Святогор Светлану сватал? Так вам это покажется святочным маскарадом.

Марфа, внезапно остыв, удивлённо уставилась на Миню.

– Разузнал что-то, Михаил?

– Почувствовал. На пределе он. Думает. За ним войско. Уж гвардия – точно. У него побратим в степи. Чёрт знает где. Там точно не достанем. Он за границу едет, где всё что угодно может случится. Я понимаю – время страшное. У вас масштаб, государственные задачи. Но и про конкретного человека помнить надо. Тем более про наследника престола.

– А мы не помним?

– Вы его скрутить пытаетесь или приручить. Будущего царя?! Если что, я с ним сбегу. Жизнью своей клялся, что раньше сдохну, чем что-то с мальчиком моим случится.

– Потому и держим. Что посоветуешь.

– Баб своих смазливых уберите. У вас, княгиня, и среди местной дворни девок хватает. Если приспичит – сам найдёт.

– Думаешь шанса нет.

– Вам бы хоть раз влюбиться. До рёва в подушку. До безумия. Тогда бы и почувствовали, что это такое.

– При моей-то должности?

– Я всё понимаю. И не осуждаю. Так надо. Потому и советую, чтобы девок убрали. Нет в этом смысла. И не надо Святослава дёргать с утра до вечера мелочами всякими. Он от этого бесится ещё больше. Дайте что-то одно, по-настоящему важное. И трудное. Чтобы жилы рвать пришлось. Тогда и державе польза будет, и ему легче мучиться.

– Мы подумаем. Если что надо от меня – ключнице скажешь.

– Я знаю.

– Счастливо оставаться.

После того, как княгиня выпорхнула из столовой, Миня позвал горничную убираться и побрёл к себе. А я, вдруг сообразив, что этот тихий разговор вовсе не сон, ещё долго лежал и думал об услышанном. Сова бы разобрался лучше, но беседа Мини с Марфой, как-то уж больно смахивала на спектакль, в котором актёры искренне верят в то, что говорят, но, при этом, всё равно играют каких-то других людей.