Чтение онлайн

Мирон вмешался в ее радужные мечты, широким жестом как бы охватывая усадьбу:

– Путешествовать по дальним странам вдвое приятнее, когда знаешь, что тебе есть куда вернуться. Примите от меня этот скромный дар, миледи!

– Ну, теперь-то, когда вы уже обручились, можете обращаться друг к другу на ты!
– вмешалась бестактная Наташа. В очередной раз она почувствовала себя катализатором, ускоряющим и усиливающим взаимную симпатию двух сердец, бьющихся в унисон, - этаким вирусом любовной горячки.

То, как Мирон с Парашей при этих словах быстро переглянулись, а затем, покраснев до корней волос, отвели глаза в стороны, только подтвердило ее подозрения.

– Однако, Параша напомнила мне о собственном долге, - спохватился Мирон, справившись с приступом смущения. Стянув с пальца волшебное кольцо, он с глубоким поклоном передал его Наташе: - Миледи! Вы, как никто другой, достойны этой награды!

– Спасибо!
– пробормотала та, нервно теребя золотой ободок, однако не торопясь надевать его на палец и крутить: - Честно говоря, не ожидала. Я ведь действую чаще всего импульсивно, не рассчитывая на награду. Уф-ф-ф… Ну, вот, кажется, и оправдалась. А теперь - приступим!

С приятным чувством радостного предвкушения волшебного праздника Наташа трепетно одела колечко на безымянный палец - оно оказалось как раз в пору. Как же, интересно, его надевал Мирон? Впрочем, волшебная бижутерия наверняка растягивается и сжимается сама собой. Затаив дыхание - кажется, даже сердце перестало биться, выжидательно замерев, - она трижды крутанула золотой ободок, как будто навинчивая на палец крышечку с резьбой…

И эффект не разочаровал - но только сторонних наблюдателей: казалось, что в центр поляны ударила зеленая молния, как отголосок прошедшей грозы, и из того места, на котором стояла Наташа, в небо ударил столб языкастого изумрудного пламени. Какое-то время завитки холодного огня щекотали низко нависающие над поляной тучки, но затем резко опали вниз. Вместе с высотой пламя поменяло и цвет, постепенно пройдя весь спектр: зеленый - голубой - синий - фиолетовый - красный - оранжевый - желтый - и последний язычок зеленого огня, не больше огонька газовой зажигалки, быстро втянулся в кольцо. По нему еще раз пробежала радужная судорога, бросая отблески на пальцы, и все успокоилось.

– Ты что, заказала фейерверк?
– с подозрением поинтересовался Вася.

– Нет, - вместо все еще ошеломленной девочки ему ответила Параша.
– Похоже, ее желание кольцу оказалось не по силам. Видимо, ему противодействовало еще более сильное заклятие.

Наташа, хотя за последние несколько часов и успела понемногу свыкнуться с мыслью о том, что в сказочном мире придется задержаться надолго - если не навсегда, - все-таки не смогла одолеть душащие ее спазмы отчаянных рыданий. Лицо ее исказило, и из глаз бурлящим потоком хлынули горячие горючие слезы. Обрести надежду, затем потерять ее, снова обрести и опять потерять - и все меньше чем за сутки, - оказалось слишком для ее нервов. Ноги сами собой подкосились, и она упала на траву, закрыв лицо руками и вздрагивая от беззвучных и безутешных рыданий.

– Что с тобой?
– заволновался Вася. Опустившись на колени, он принялся тянуть ее за локоть, точно это могло что-то исправить.
– Ну, хорошо, я сказал глупость, прости меня. Прости за все, что я когда-либо говорил, делал и… думал. Ну, посмотри же на меня. Скажи что-нибудь!

– Я… хочу… домой!
– всхлипнула Наташа.
– Я просто хочу домой! Я… не от мира сего. И никогда к нему не привыкну!

– Можно загадать, чтобы ты чувствовала себя тут как дома, раз уж вернуться никак нельзя!
– попытался мыслить конструктивно принц.

– А вот и домик как раз стоит, - Мирон сделал широкий жест в сторону своих хором.
– С огородом и прислугой!

От проявляемой ими доброты Наташе отчего-то стало еще горше, и слезы, запас которых, казалось, уже почти стал иссякать, вдруг потекли с удвоенной силой.

– Нельзя, - покачала головой Параша.
– Чары забвения ограничивают свободу воли человека. Забыв родной дом, Наташа перестанет быть самой собой. Это будет уже другой человек.

– Ну тогда… можно наколдовать волшебную ищейку, которая могла бы отыскивать следы, даже смытые водой!
– продолжал фонтанировать идеями Вася. Мысль показалась ему дельной, и он с удвоенной силой принялся дергать Наташу за руку: - Давай, верти кольцо! Или дай, я сам покручу, если твое желание испортилось. Раз уж колечко крылатых коней создало, то чудо-собака для него вообще пара пустяков!

Дважды за день пережив крушение надежд, Наташа не позволяла обманчивой радуге в третий раз развесить над своей головой мерцающий мост мечты. Она билась в истерике, не позволяя стащить с пальца кольцо, а когда принцу все же удалось завладеть ее рукой, оказалось, что золотой ободок сидит плотно, как если бы его приклеили к коже - видимо, передать его другому владельцу можно было только по своей воле. Или же это было следствием 'радужного взрыва'.

Наморщив лоб, Мирон мучительно размышлял о чем-то, почти сведя брови на переносице:

– Так дождь помешал вам, когда вы вслед за собакой шли по какому-то следу?
– спросил он, кивая на Овсянкина. Тот гавкнул, то ли подтверждая его слова, то ли принимая этот жест за вызов, но на пса не обратили внимания.

– Да, - лаконично кивнул Вася, оставляя попытки завладеть волшебным кольцом и расставаясь с надеждой утешить содрогающуюся в беззвучных и уже бесслезных конвульсиях Наташу.
– Мы искали место, в котором Наташа попала в наш мир. Отчего-то она уверена, что, оказавшись там, сразу попадет домой. Но с тех пор прошло уже довольно много времени, да и погода спутала все наши карты.

– Что ж, - в голосе Мирона слышалось плохо скрываемое торжество: - С чудо-ищейкой я вполне могу вам помочь. До рассвета в моем распоряжении целая адская стая, а эти песики могут отыскать любой след, даже если он был оставлен в прошлом году на растаявшем уже снегу!

Он свистнул демонических ищеек, и те, замерев по собачьей 'стойке смирно', преданно глядели ему в лицо, ожидая приказаний и демонстрируя служебное рвение выдыханием искр. Наклонившись, Мирон что-то прошептал прямо в угольно-черные уши, после чего песики разом повернулись в одну сторону и приняли позы готовых к полету стрел, наложенных на тетиву луков: шеи вытянуты вперед, хвосты - назад, так что все тело представляет собой как бы сплошную прямую линию, левые лапы синхронно прижаты к груди.

– Они выведут вас прямо к месту, - удовлетворенно заметил Мирон, поднимаясь и отряхивая колени от приставшей к ним хвои и мусора.
– Но пешком за ними не угнаться, придется вам оседлать моего старого конька - он приучен следовать за собаками как по ниточке, и ни за что не потеряет из виду.

Не дожидаясь формального согласия, он ловко ухватил Наташу за талию, поднял с земли и усадил верхом на дьявольского скакуна, фыркающего и косящего огненно-красным глазом. На смену истерическому буйству пришла апатия - Наташа чувствовала себя совершенно опустошенной, не хотелось ни двигаться, ни говорить, ни сопротивляться. И на подвижной лошадиной спине она сидела так же безучастно, как на земле, не сделав даже попытки за что-то ухватиться, когда вдруг потеряла равновесие и попыталась завалиться на землю.

Ловко запрыгнувший в седло позади нее принц Василий прекратил ее сползание, крепко обхватив за талию. Конь был оседлан, но не взнуздан, что и не удивительно: ведь до недавнего времени у него и головы-то не было, к чему привязывать повод - за шею? Зато теперь всаднику, во что бы то ни стало желающему во время скачки оставаться верхом, не оставалось ничего другого, кроме как придерживаться за само седло - в крайнем случае, вцепиться в гриву.

Мирон похлопал конягу по крупу:

– Что ж, прощайте, ребята. За этим зверюгой и наши крылатые лошадки не угонятся, так что держитесь крепче. Да поторапливайтесь - с рассветом он вернется в преисподнюю!