Чтение онлайн

– Не могли бы вы, ваше преосвященство,- попросил посол, - склонить его превосходительство князя-правителя к поездке по Саврасии на то время, пока у нас будет гостить королевское посольство? Разумеется, об этом посольстве лучше пока умолчать вовсе. Вы знаете мое уважение к его превосходительству, но в отношениях между ним и принцессой Анастасией сохраняется какая-то неопределенность, и я, признаться, опасаюсь какой-нибудь неожиданности с его стороны...

Епископ не усмотрел в просьбе посла ничего предосудительного и согласился. После этого Калдин разыскал купца Терентьева и предложил ему:

– Ермолай Егорович, как бы вы посмотрели на то, чтобы получить ту прибыль, на которую рассчитываете от африканской торговли, прямо сейчас, а экспедицию отменить, сохранив это в тайне?

– А как это возможно?
– спросил купец.
– И потом, его превосходительство никогда не откажется от этой экспедиции из-за жирафы.

– Жирафу ему доставят из другого места,- сказал посол.

И он объяснил купцу Терентьеву все дело. Терентьев заколебался:

– Все так, я уже потратился и не хотел бы понести убыток, но как-то это все опасно...

– Другого выхода нет,- сказал посол.
– Мы не можем рассказать его превосходительству о жирафе, не рассказав о посольстве, а этого делать нельзя.

– Нам не провести это дело мимо казначея,- сказал купец.

– С Карлом Федоровичем я берусь поговорить сам, - заверил Калдин.

Он пришел к хранителю казны и сказал:

– Карл Федорович, как бы вы посмотрели, если бы я подсказал вам способ резко сократить расходы на африканскую экспедицию?

– Вам грешно шмеятша над штарым шеловеком, баронет, побагровел казначей.

– Я говорю вполне серьезно, Карл Федорович, - успокоил его посол.

Он изложил Карлу Федоровичу свой план:

– ...Итак, жирафу привозят даром, и надобность в экспедиции отпадает. Мое предложение в том, чтобы выдать экспедицию за состояшуюся, а жирафу представить ее результатом. С Вестландией этот вопрос уже согласован, и теперь нужно только ваше согласие на возмещение наших с Ермолаем Егоровичем расходов.

– А почему бы просто не отказаться от дальнейших расходов?
– прищурился Карл Федорович.

– Но, Карл Федорович, это невозможно,- сказал посол. Не исключено, что его превосходительство все равно будет настаивать на экспедиции. И наконец, затраты уже произведены, будет справделиво возместить их мне и Ермолаю Егоровичу.

Карл Федорович побагровел:

– Пожвольте, баронет! Вы же предлагаете мне в доле ш вами пришвоить шредштва кажны! Это гошударштвенное прештупление!

– Карл Федорович,- принялся убеждать Калдин,- мне известно ваше бескорыстие, и я совсем не собирался приглашать вас, как вы изволили выразиться, в долю. Речь идет о простом покрытии убытков, при этом расходы казны не растут, но сокращаются,- сокращаются, Карл Федорович! Поймите, мы стоим перед лицом необходимости: рассказать о посольстве его превосходительству нельзя, следовательно, посольскую жирафу придется выдавать за нашу африканскую. Какой смысл в таких условиях продолжать бессмысленные расходы на экспедицию?

Карл Федорович стал колебаться:

– Но вы делаете меня швоим шоушаштником, пошол.

– Карл Федорович,- сказал наконец посол Калдин,- мы с вами люди просвещения и не должны руководстоваться предрассудками. Давайте рассуждать логически. Что желает получить его превосходительство от экспедиции? Жирафу!
– и получает ее, если мой план будет принят. Что желает от экспедиции коммерсант Терентьев? Получить прибыль!
– и получает ее. Чего желаю я? Избежать встречи князя-правителя с великим посольством,- и достигаю этого. Чего желает вы? Сохранности казны,и успеваете в этом. Итак, каждый получает желаемое, риск полностью исключается, а расходы казны уменьшаются самое малое наполовину.

Карл Федорович подумал, подумал - и нашел доводы посла убедительными. Несколько дней ему было как-то не по себе, но казначей спускался в сокровищницу и рассуждал логически:

– Что желает получить его превосходительство? Жирафу! и получает ее! Что желает коммерсант Терентьев? Прибыль,- и получает... Риск полностью исключается, а расходы казны сокращаются минимум вдвое...

Карл Федорович успокаивался, запевал "Горы Шань высоки" и отправлялся на прогулку в летний сад.

А быдло действительно давно хотело посмотреть жизнь народа в разных концах Саврасии. Павсаний предложил ему совместное путешествие, и быдло с готовностью согласилось. Вызвался также ехать секретарь Ерофей. Еще взяли Ванятку, слуг, кое-кого из монашеской братьи и в срок, выбранный послом Калдиным, отправились по маршруту, составленному так, чтобы нигде не столкнуться с великим посольством. Государство оставили на князя Пескова и генерала Голованова.

– Ты смотри, Потап Алексеич,- завещало быдло,- плешивому холую воли не давай. А как поступать, если что,- это тебе Настасья подскажет,- она умная!

От оказанного доверия генерал прослезился.

Первую неделю путешественники плыли на плотах до Хвалисского моря. Быдло долго рассматривало морские волны и мечтало об Африке, но ему сказали, что за Хвалисским морем лежит Персия, а дальше Индия.

– Индия - тоже интересно,- вздохнуло быдло,- там енот говорящий и обезьяна ученая. Эх, скорей бы наши из Африки вернулись!

От Хвалисского моря повернули на запад и пошли через Казацкое поле. В станицах встречали княжеский поезд хлебом-солью. Быдлу стали попадаться казаки, знакомые по Бегонской войне. Они звали быдло сходить с ними до Персии. Быдло отказывалось:

– Зачем я вам? Не дам разбойничать ведь!

– Да мы так прогуляемся, посмотреть, поторговать! говорили казаки.

– Нет, ребята не могу,- жирафу из Африки жду. Вот дождусь, тогда может быть.

На вторую неделю вышли к Горбатским горам. Быдлу понравились и горы.

– Как ты думаешь, душа моя,- спросило оно Павсания,допускают ли эти вершины созерцать с них вселенную?

Епископ отвечал утвердительно:

– Всякое уединение с природой располагает к покаянию, ведь душа наша - та же вселенная.

От Горбатских гор повернули на север к Архангельску. Дорогой у быдла с епископом состоялось несколько богословских бесед.

– Дружочек,- спросил епископ Павсаний,- я приметил, что если где до тебя бывает какая нечистота, то после тебя она пропадает. Почему так?

Быдло открылось епископу:

– Когда я вижу что-то нечистое, то оно липнет ко мне, ибо по незрячести думает найти во мне свою природу, и его сила переходит на меня, а оно свою силу теряет. Итак, оно становится простой грязью и распадается, я же от этого только добрею.

Епископ хранил этот разговор в тайне и поведал его лишь незадолго до смерти. О чем-то подобном, впрочем, епископ догадывался и раньше, и теперь он сказал:

– Мне был сон, дружочек, что если я крещу тебя и приобщу Святых Таинств, то с тебя спадет твоя оболочка и ты откроешься в своем истинном виде. Подумай, дружочек: Саврасия уже не та, народ вздохнул свободней,- смотри, с каким почетом нас всюду встречают. И я так полагаю, тебе уже нет никакой необходимости таиться от мира.