Сказка о молчаливой девушке
Шрифт:
Ей нравилось дарить тепло своё.
При мыслях этих, камень засветился.
Конечно, сильно он пока не грел,
Но ледяной и не щадящий холод
Не жёг уже и малость подобрел.
Живительный поток воспоминаний,
Сердечко, как бутончик приоткрыл,
Но, ощущенья были ей приятны
Лишь потому, что кто-то вновь любил
Её за красоту и миловидность,
Хоть камень засиял не оттого.
Чрез думы, щедрость душ передавалась
Родных, что грело капельку его…
Спустя же час, а может быть и больше,
Хозяйка вновь вернулась в дивный храм.
Ей было видно – девушка замерзла…
Пещера одарила по делам.
«Ты мыслишь всё ещё, как ты прекрасна?» –
Спросила та, что начала стареть,
«Пойдём. На этот день с тебя довольно.
Не бойся, ты не сможешь заболеть
От холода, что распускает корни
Внутри тебя и, видимо, давно.
Опаснее другим, кто будет рядом.
Всё в нашей жизни переплетено.
Что отдано, с лихвой к тебе вернётся.
Мой храм решил немножечко смягчить,
Действительность, из чувства состраданья.
Задумайся, что можно изменить.
Я верю, вскоре будет всё иначе.
Здесь важно, чтоб сама ты поняла
Неверность неоправданных поступков
До той поры, пока сюда пришла».
В пещере свет собрался в один лучик,
Который проводил обратно в лес,
Где пели, веселясь красиво птицы,
Присутствуя при таинстве чудес.
Дорожку жёлтым цветом ветер тут же
Засыпал серой пылью и травой,
Кусты, деревья, скрыли вход в пещеру,
Густою и нарядною листвой.
Теперь ничто к себе не привлекало.
Старушка не спешила, а ждала
Ещё чего-то, будто точно знала,
Какие будут далее дела.
По некой воле, тотчас перед ними
Предстали волки. Было их лишь два.
Девица испугалась, а бабулька
Спокойствие хранила и ждала.
Пришедшие на встречу, проскулили
О чём-то на животном языке,
И тут же потихоньку удалились,
Сокрывшись с глаз стоящих вдалеке.
И лишь тогда довольная старушка
По тропке еле видимой пошла.
Девица, ни на шаг не отставая,
С опаскою за нею побрела.
Как вдруг в кустах раздалось шевеленье,
А следом, кто-то жалко запищал.
И стало очевидным чрез мгновенье,
Что так лосёнок маленький мычал.
Казалось, что малыш о чём-то плакал,
И жалость пробуждал в тот миг собой.
Глаза его смотрели на идущих
С отчаянной и искренней мольбой.
Ему необходима была помощь.
Похоже, что он ножку повредил.
Лосёнок, видя женщин, приподнялся,
Но на одну из ног не наступил.
«Ах, бедненький. И что ж с тобой случилось?
Куда, скажи, девалась твоя мать?
Не плачь, голубчик. Мы тебе поможем.
Ты вскоре будешь бегать и скакать» –
Сказала, сострадательно старушка,
«Ты, девица, сейчас мне помоги.
Нам нужно донести его до дома.
Ему даются с трудностью шаги.
Уже темнеет. Нужно торопиться.
В переднике, мы кроху донесём.
Похоже, он не так давно родился.
Вес нам по силам, справимся вдвоём».
Девица волновалась за лосёнка,
Кругом ходили волки, и она
Подумав, что он голоден к тому же,
Ему кусочек хлеба отдала,
Хотя сама давно проголодалась,
И от того, что погнушалась есть,
Теперь бы ни за что не отказалась,
Но всё же, отдала сухарик весь.
Взгляд у старушки потеплел немного,
Однако ничего вслух не сказав,
Она передник девушке отдала
И быстро нарвала сочнейших трав.
Когда найдёныш был положен в «ложе»,
Его тотчас же к дому отнесли.
Дорога показалась некороткой.
Тянула руки тяжесть до земли.
Им приходилось делать передышку,
Но труд двух женщин был вознаграждён.
Лосёнок к ним ласкался, словно к мамам
И не «скулил» на языке своём.
Отужинали киселём и кашей.
В избушке тесной не было воды.
Лицо и тело тряпкой протирались.
Для поддержанья в доме чистоты,
Стоял в углу широкий, крепкий веник.
Мыть пол пока никто не заставлял.
Сказать по правде, женщины устали.
Никто дом убирать не помышлял.
Поэтому, как только затемнело,
Они легли тотчас же отдыхать.
И девушке приснился сон, в котором
На лавочке сидела её мать.
Она слезинки горькие роняла,
Печалясь, что теперь уж не могла
Ничем помочь своей любимой дочке,
Хотя она ей всё бы отдала.
Девица свою маму утешала:
«Не плач, ведь я красива и стройна,
А значит, получу, что пожелаю.
Пригожесть мне не зря была дана».
«Ты вновь красива?» – мама удивилась,
«Вчера отец не смог тебя признать
И выгнал пока я без чувств лежала.
Ах, если б я успела рассказать
Ему о том, что может приключиться.
Прости меня!» И вдруг растаял сон.
В права вступало солнечное утро,
Стучась лучами в стёклышки окон.
Дом прибран был давно, кем – непонятно,
На столике стояло молоко,
А рядом с ним лежал кусочек хлеба,
Чуть мягче, чем сухарик до него.