Чтение онлайн

Глаза отводил, не иначе. Да как ловко отводил, как умело прикидывался… Я давно говорил, что его высочество – не тот человек, который сумеет управлять страной…

Тише, господа, тише…

Говорят, король настаивает на смертной казни.

Что же будет с троном?

Есть еще малолетний Август…

Этот седьмая вода на киселе родственник?

Седьмая там вода или шестая, а род все равно Дювалей. Хоть и боковая ветвь…

Какая там боковая ветвь! Доподлинно известно, что герцогиня Игрейна, жена Его Величества Карла Первого, дочь родила не от мужа, а…

Вы им свечку держали? – ехидно.

Нет, но об этом все говорят…

Как бы ни было, у Августа и у наших наследных высочеств общий прадед.

Прадед… А где доказательство чистоты крови Дювалей? Родинка на спине есть у мальчишки?

По совести сказать, не знаю… не видел…

Вот то-то и оно…

И тем не менее, в исключительных обстоятельствах…

Даже если и так – мальчик еще мал.

Дай Боже здоровья Его Величеству!

Совершенно верно, я хотел сказать именно это. Но если вдруг… - боязливый шепот… - то кто-то же должен стать регентом?

Тише, господа, тише…

* * *

– … О чем вы, ваше высочество, беседовали с герцогиней Анной фон Тьерри второго мая сего года?

– Право же, затрудняюсь ответить… не помню толком. А какое это имеет значение?

– Взгляните сюда, ваше высочество. Вы узнаете почерк?

– Что это?

– Это мы вас хотим спросить, что это. В ваших бумагах найдено вот это неоконченное письмо, в котором вы предлагаете уступить Элалии северо-восточную провинцию Сьерра в обмен на… что вы хотели взамен, принц?

– Я не писал этого…

– Тем не менее, почерк ваш? Да и сама герцогиня фон Тьерри факта беседы с вами не отрицает.

– Ну и что? Сама по себе беседа еще ни о чем не говорит…

– Сама по себе беседа – да. Но вот содержание... Подтверждаете ли вы, ваше высочество, что вы склоняли правителей Элалии к сотрудничеству? Что вы обещали королю Йореку в обмен на Сьерра?

– О Господи… Да не обещал я ничего! Не было этого! Вопросами внешней политики занимается лорд Гвирен, и вы знаете это. А сотрудничество с Элалией предполагает, прежде всего, обмен мастерами нескольких ремесленных Гильдий, а не… при чем тут вообще территориальные вопросы?

– Вы прекрасно знаете, ваше высочество, что провинция Сьерра – предмет спора Его Величества с королем Йореком уже много лет. Как вы планировали решить эту проблему?

– Еще раз повторяю, вопросами внешней политики я не занимаюсь. Но если вам интересно мое мнение, господа, то вы могли услышать его на Совете. Я настаивал и буду продолжать настаивать на том, что территории, завоеванные Его Величеством Карлом Первым, не подлежат отчуждению ни на каких условиях.

– Вы уверены в этом?

– Разумеется.

– Тогда взгляните сюда еще раз. Вот это письмо любезно согласилась предоставить нам некая особа… здесь вы просите короля Йорека о свидании, «крайне выгодном» для него. О тайном свидании. Датировано письмо шестнадцатым октября прошлого года. Как вы помните, Йорек посещал нас как раз в то время. Вы встречались с ним?

– Нет. Кто мог сказать вам такую чушь?

– У нас есть свидетель, ваше высочество…

Очень скоро Патрик понял, что вина его не вызывает сомнений. Глупо было бы даже надеяться… После первого взрыва отчаяния пришло спокойствие – мрачное, ледяное, словно панцирь. Но оставалось еще одно – друзья. Взяли многих, и все они пострадают безвинно. Принц отчаянно пытался придумать хоть что-нибудь, чтобы помочь остальным; мелькнула мысль даже – признаться, взять вину на себя, ему уже все равно, но спасти друзей – хотя бы девушек. Потом понял, что и это – бесполезно.

… На дворец опустилась тень.

Все, в сущности, было уже решено. Доказательства налицо – король узнал в нападавшем на него человеке принца; одежда, волосы, кинжал, которым был нанесен удар - все это не оставляло места для сомнений. Вина Патрика была фактически доказана, следствие – а главным образом, короля – интересовал один лишь вопрос: зачем все было устроено? Страшный этот поступок вызывал только недоумение: имя наследника названо, трон так или иначе переходил потом к принцу, так чего ради было рисковать? Тем не менее, обвиняемый на этот вопрос отвечать отказался.

Пытки король запретил – своей властью. По углам шептались, что было бы вернее хотя бы припугнуть – изнеженная «золотая молодежь» наверняка стала бы более разговорчивой. Да, жалко девушек, но к ним и применять столь жесткие меры необязательно - достаточно просто показать плети или дыбу, и они сразу выложат все, что знают. Да, королевский род указом предыдущего правителя от допросов с применением сильнодействующих средств избавлен, но ведь согласитесь – сама ситуация из ряда вон выходящая. Если посильнее нажать – можно было бы вычистить все гнездо заговорщиков, а не только эту молодежь. В том, что ни один из юношей не выдержит давления, никто не сомневался. На дыбе все откровенны и честны, будь ты хоть десять раз благородным...

Все население дворца раскололось на две части. Одни – и самой первой из них была принцесса Изабель – открыто заявили, что не верят в то, что это сделал Патрик. Но поскольку доказательства их были шаткими и основывались лишь на утверждениях «я верю брату» или «он не мог такого совершить», то в расчет их не принимали.

Вторые высказывались более сдержанно, но смысл сводился к тому, что таки да, основания для такого поступка у молодого двора вполне были. Ну и что, что уже все равно наследник? А Бог знает, сколько еще проживет король; занять трон лишь под старость – не слишком веселая участь. Этих удивляло лишь, отчего принц решил сделать все сам – ведь мог бы, не марая рук, доверить дело кому угодно. Потом нашли и объяснение: король доверял сыну и нападения не ждал никак, что могло помочь Патрику сразу нанести смертельный удар. В общем-то, почти так и получилось…

Приговор был известен уже накануне суда. По делу о покушении на короля арестовано было пятнадцать человек; почти все – из окружения принца, и только трое девушек – из свиты ее высочества принцессы Изабель. Их ждала каторга и публичное лишение гражданских прав; троим – Патрику, Яну Дейку и Марку де Воллю – грозила смертная казнь. Его Величество Карл, разозленный, сразу и сильно постаревший, требовал закончить следствие как можно скорее. С глаз долой – из сердца вон. Следствие длилось два месяца. Потом стало известно, что своим словом Карл отменил смертную казнь для всех троих - но потому лишь, что его умолила об этом королева.

Вирджиния, державшаяся все так же прямо и сдержанно, с мужем теперь почти не разговаривала. Вечером того дня, когда стала известна дата суда, она пришла в покои короля. Разговор был недолгим, сухим и тяжелым для обоих. Королева потребовала оставить жизнь сыну, а судьба остальных ее не интересовала. И на мгновение ей показалось, что Карл обрадовался такому повороту событий. Может быть, думала Вирджиния, король представить себе не мог, что Патрика вдруг не станет. Может быть, где-то глубоко, под тяжелым клубком гнева, страшной боли, обиды и разочарования, так глубоко, что и сам Карл не хотел этого видеть, шевелилась любовь – к тому мальчику, который скакал когда-то с ним рядом, стремя в стремя; которого он учил держать меч; который всего полгода назад бросал ему в лицо справедливые упреки… но сам оказался совсем не таким, и это убивало, убивало!