Чтение онлайн

– Не больше, чем вы… Пока не больше. Марч, всего сказать я вам не имею права.

– Ваше высочество… чем я могу помочь вам – сейчас?

Патрик подумал.

– Мне нужно встретиться с лордом Лестином, - сказал он, наконец. – Разумеется, так, чтобы об этом не знал никто. Вы можете это устроить?

Марч кивнул.

– Сегодня же ночью Лестин будет знать о вашем желании встретиться с ним. И, думаю, он будет очень рад.

– И еще… лорд Марч, - неловко проговорил принц, - могу я просить вас еще об одном одолжении? Позвольте мне остаться до утра в вашем доме. Видите ли… сейчас, ночью, мне некуда идти, и боюсь, что ночная стража заподозрит во мне бродягу – и будет, собственно, права…

– Конечно, ваше высочество… Мой дом в вашем распоряжении. Никто из слуг до утра не покинет его пределы, и о вашем присутствии здесь не будет знать ни одна душа. И – простите – у вас вообще есть где укрыться?

– Увы, нет, - покачал головой Патрик. – То место, где мы остановились сейчас, все-таки слишком ненадежно, и если у вас есть возможность…

– Мы? – переспросил Марч, пристально глядя на него.

– Да, - Патрик улыбнулся. – Я не один, со мной… девушка.

Марч удивленно приподнял брови, но промолчал. Потом кивнул:

– Хорошо. Я знаю, куда вас можно спрятать.

Патрик задумчиво побарабанил пальцами по подоконнику. Летящая улыбка вдруг скользнула по его губам.

– Кстати, лорд Марч, вспоминая ваш рассказ о праве крови… интересно узнать…

– Да?

– А если меня сейчас убьют? Тогда что? В истории были прецеденты?

– Значит, у вас будет сын, - сказал Марч и улыбнулся.

– Э-э-э, - смеясь, протянул Патрик.

И замер. Лицо его дернулось и окаменело на мгновение – вспыхнули перед глазами бескровные губы Магды, шепчущие: «Мальчика хотела, светленького, красивого….».

– Что с вами, ваше высочество? – тревожно спросил Марч.

– Ничего, - глухо ответил принц. – Ничего, кроме того, что я…

Как сквозь вату он расслышал последние слова лорда:

– … либо родится сын у принцессы Изабель – и станет наследником.

– Последнее более вероятно, - так же глухо сказал Патрик, до боли в ладонях сжимая подоконник.

* * *

Ровный, свежий ветер дул с востока, трепал подол заплатанной юбки. От торговых рядов долетал густой запах свежего, только что выпеченного хлеба, копченой грудинки, лука и яблок.

Маленький рынок в предместье столицы жил шумной и хлопотливой жизнью. Зазывно звенели голоса торговок, смешиваясь с руганью покупателей; загорелые уличные мальчишки сновали меж рядов, в суматохе подбирая и пряча упавшие с лотков яблоки и пирожки; пахло едой, пахло жизнью.

Вета вздохнула. Есть хочется.

Они с Патриком расстались недалеко от городских ворот. Ей нельзя идти с ним. Чепец с оборками бросал тень на глаза, прятал волосы, в старом крестьянском платье Вету узнать было трудно, почти невозможно, но дело даже не в этом. Случись заварушка, Патрику не нужно оглядываться на нее и беспокоиться за нее. Ей надо всего лишь знать, что он прошел в город благополучно, не попался на глаза солдатам, не показался подозрительным стражникам, не, не… Один, Патрик вполне мог смешаться с толпой; двое – уже не один.

– Если меня задержат – уходи прочь, поняла? – приказал ей принц, и девушка кивнула, хотя в глубине души знала, что никогда этого не сделает. Небо, если привратная стража хоть сколько-нибудь внимательна, они наверняка заподозрят неладное в оборванце, прячущем в рукава все еще заметные следы от кандалов. Господи, да будет воля Твоя…

Шепча молитвы, Вета провожала Патрика глазами – до тех пор, пока высокая его фигура не скрылась в арке ворот. Лишь тогда она облегченно вздохнула и разжала сцепленные в замок пальцы. Все. Теперь остается только ждать. Если все будет хорошо, Патрик придет за ней. Если нет… об этом лучше не думать.

– Я должен вернуться завтра к полуночи, - тихо сказал ей Патрик на прощание. – Если до этого времени меня не будет - уходи.

– Куда? – так же тихо спросила девушка.

Патрик помолчал.

– Иди к отцу. Граф, пожалуй, единственный, кто сможет тебе помочь.

Столице уже давно было тесно внутри кольца крепостных стен, и вокруг Старого Города вырос посад – извилистые, прихотливо изогнутые улочки мастеровых, купцов средней руки и ремесленников. Селиться в «чистой» части города не всем по карману; тут, за стеной, дома пониже и победнее, и больше суеты, но можно смешаться с толпой, раствориться в галдящем людском месиве. Здесь никому нет дела до дворцовых интриг, переворотов и беглых каторжников всех мастей; никто не станет кричать «Держи!» - если только у него не стянули кошелек в давке. Прохожие скользят торопливыми взглядами по лицам и пробегают мимо. Здесь – жизнь, забота о хлебе насущном.

Протискиваясь меж торговых рядов, скользя оценивающим взглядам по выставленной на прилавки снеди, Вета в очередной раз подумала, каких нелепостей полна жизнь. Зачем ее учили танцам, этикету и рисованию? Все это сейчас не имеет совершенно никакой пользы. Вот если бы она умела готовить, ее взяли бы в услужение – кухаркой, например, и не пришлось бы вот так, глотая слюну, облизываться на снедь, выставленную на прилавках. Тогда она сама бы посылала молоденьких служанок на рынок и учила бы их торговаться за пучок лука. Девушке стало смешно. И была бы она толстая, важная, с мозолистыми, загрубевшими пальцами и покрасневшим от жара печи лицом. И носила бы чепец с пышными, накрахмаленными оборками, и умела бы ругаться грубым голосом, и могла бы съездить по уху любому провинившемуся слуге.

Ветер переменился, от мясных рядов долетел запах свежеразделанного мяса. Вета внезапно почувствовала, как тошнота подкатила к горлу. Что это, от голода, что ли? Мутит как сильно… Ой, скорее отсюда!

Зажимая рукой рот и еле сдерживаясь, девушка быстрым шагом, наклонив голову, двинулась прочь. Мир вокруг вдруг стал шатким и неуверенными, словно на качелях. Выбравшись за пределы рынка, девушка несколько раз глубоко вздохнула. Отпустило. Перестало укачивать. Эх ты, барышня, а еще в поварихи собралась! Только на рынок тебя и посылать. Вета вытерла враз вспотевший лоб.

На земле у забора увидела она валяющиеся три небольших яблочка – кто-то, видно, обронил да не заметил. Девушка тщательно обтерла их подолом юбки и съела с наслаждением. Кисленькие…

А хлеба она так и не купила. Придется вернуться.

Стараясь обходить стороной мясные ряды, Вета дошла-таки до нужных ей торговок и купила хлеба, свежего творога и зеленого лука. Есть вдруг захотелось так сильно, что возникло желание прямо сейчас сесть где-нибудь и все сжевать самой. Она украдкой отщипнула кусочек и кинула в рот. Почему-то круглолицая немолодая женщина, предлагавшая ей молоко, как-то странно, то ли одобрительно, то ли сочувственно улыбнулась и сказала:

– Тебе за двоих есть надо, дочка, возьми, молочко-то хорошее…

Вета улыбнулась, поблагодарив смущенно и непонимающе.

Выйдя с рынка, она прижала к груди корзинку с провизией. Что дальше?

Широкая дорога, ведущая от Главных ворот, за городом превратилась в королевский тракт. Вета медленно шла, загребая башмаками густую пыль.

Только теперь она осознала, как изменилась. Сколько было всего, и как по-другому смотрит она на знакомые с детства улицы. Когда-то, гуляя по нарядному центру, она морщилась от ветра, растрепавшего прическу, отворачивалась при виде бедняков, просящих милостыню на паперти. Теперь, стуча башмаками по камням мостовой, она стала проще и тверже; она хорошо понимала, каково это – не есть три дня, знала, каким свинцом ложится на плечи усталость, и самая черствая крошка хлеба казалась ей слаще заграничных лакомств.