Чтение онлайн

Всю прошлую ночь маленький серый человек не спал, следя за окнами богатого особняка в центре столицы, принадлежавшего лорду Марчу. Сменяясь поочередно, они по четверо наблюдали за этим домом уже вторую неделю, все чаще приходя к выводу, что дело это пустое. Но лишь вчера вечером, в сгустившихся сентябрьских сумерках постучался в дверь высокий незнакомец, закутанный в черный поношенный плащ. Серый человек встрепенулся – это мог быть тот, кого они ждали. Впрочем, мог и не быть… и напарник его отправился с докладом, а сам человек остался – ждать, прячась в тени раскидистых деревьев на другой стороне улицы.

Странный незнакомец так больше и не появился, не вышел – ни в ту ночь, ни утром. «Упустили», - понял серый человек, когда по утренней улице засновали первые прохожие. В самом деле, не сквозь землю же он провалился? Вернувшийся напарник принес приказ – ждать. И они ждали, провожая глазами всех выходящих из дома.

Когда после полудня с черного хода вышел обыкновенной внешности слуга, серый человек лишь лениво посмотрел ему вслед. И страшно удивился, увидев, с какой поспешностью машет ему из окна дома тот, чьего знака они ожидали.

Серый с напарником выждали несколько минут – и с равнодушным, скучающим видом двинулись вслед за слугой. Двое оставшихся их товарищей проводили их взглядами.

Слуга двигался не быстро, но и не медленно, посматривая по сторонам, лузгая семечки. На рынке купил у торговки пирожков и яблок, поболтал с хорошенькой торговкой. Не петляя, он шел по улицам города – вниз, к городским воротам, и дальше, через посад, мимо убогих хибарок бедняков, к королевскому тракту. Следить за ним было в городской толчее довольно легко, но когда последние дома остались позади, пришлось сбавить шаг. Впрочем, слуга и не оглядывался – видимо, не подозревал, что его «ведут».

Вокруг замелькали поля и ухоженные рощи частных владений. Тот, за кем они шли, свернул на одну из дорожек и едва не пропал из виду, скрывшись за деревьями.

– Поместье графа Радича, - шепнул один из соглядатаев спутнику.

В лесу следить стало сложнее, начинали сгущаться сумерки. Слуга шел быстро, но не очень уверенно – видимо, никогда здесь не был, а дорогу ему просто объяснили. Несколько раз останавливался и, переводя дух, долго оглядывался, пытаясь понять, правильно ли идет. Было душно; маленький серый человек вытирал пот со лба и про себя матерился.

Наконец в глубине леса показался дом – небольшой, скромный; похоже, охотничий. Серый с напарником сбавили шаг, хоронясь за кустами. С виду жилье казалось заброшеным. Но слуга уверенно поднялся на крыльцо и постучал – несколько раз, сложным перестуком. Дверь отворилась почти сразу.

До слуха преследователей долетел испуганный женский вскрик. Слуга что-то тихо сказал, тут же достал из-за пазухи и протянул стоящей на пороге невысокой, худой девушке в старом крестьянском платье бумажный конверт и что-то маленькое, сверкнувшее в последнем луче солнца. Серый вгляделся: что бы это могло быть?

Девушка кивнула и разорвала конверт. Маленькому человеку даже показалось, что он слышит ее учащенное дыхание. Торопливо пробежав глазами бумажный лист, девушка заулыбалась и снова что-то сказала слуге. Тот поклонился – и, развернувшись, торопливо сбежал с крыльца.

Маленький человек с напарником отступили еще глубже в тень.

– Ты – здесь, я – за ним, - прошипел в ухо напарник и змеей скользнул следом за слугой, скрылся в высокой траве.

И вот уже почти сутки серый человек наблюдает за охотничьим домом в глубине владений графа Радича. Вечером девушка несколько раз выходила на крыльцо, стояла, глядя в небо. Когда совсем стемнело, огня зажигать не стала , но долго сидела на ступеньках, обхватив руками колени, а потом, едва поднялась луна, зябко поежилась и ушла в дом.

Солнце стояло уже высоко, когда напарник маленького серого человека вернулся с приказом – ждать дальше.

* * *

Самое страшное на свете – неизвестность; Вета ощутила это на себе в те невероятно длинные сутки, когда ждала Патрика – каждую минуту страшась подумать о самом худшем. Повторяла, как заклинание, - он не может погибнуть, не может. Время тянулось, тянулось тягуче, как засахаренное варенье. Он вернется. Обязательно.

Читая принесенное ей письмо, она чувствовала, как сползает с души тяжесть, и готова была расцеловать слугу. Кольцо с рубином – то самое, данное им когда-то Крэйлом – гарантия того, что происходящая с ней радость не обманна. Патрик жив. Все хорошо. Он не успел сделать все, что нужно, до вечера и попросил лорда Марча отправить ей весточку. Следующим вечером он вернется и заберет ее, и им уже ничего-ничего не будет грозить. Осталось потерпеть какие-то сутки.

Вот теперь точно все стало хорошо. Вета уснула безмятежно и сладко, едва коснувшись головой подушки.

Утром солнце засияло на чисто вымытом небе, родной, с детства знакомый лес наполнился всеми своими звуками и запахами. Теперь - только ждать, да и ждать-то осталось недолго – до вечера… Девушка мурлыкала под нос нехитрую песенку; нашла на подоконнике забытую ею в прежние счастливые дни вышивку – диванную подушку с яркими маками – и решила закончить. Долго-долго сновала игла по канве, повторяя придуманный когда-то узор.

Когда вытянулись на траве послеполуденные тени, Вета оторвалась от рукоделия.

И подумала, что совсем рядом, в каких-то нескольких милях – родной дом.

Сколько идти до усадьбы? Часа полтора, два от силы. Там… там дом. Там можно будет увидеть маму… если спрятаться за деревьями – пусть в окно, пусть издалека… только бы увидеть, что жива и здорова, что все в порядке… только смотреть, не окликая. Там можно будет пробраться в кухню через черный ход и утянуть краюшку хлеба… Она вернется до темноты… она не будет рисковать. Только посмотреть… только увидеть, что у них все хорошо и спокойно. И даже если родителей здесь нет, все равно – незримое их присутствие – как теплая, ласковая рука матери, гладящая по щеке.

Укрывшись в тени старых вязов, долго-долго смотрела Вета на распахнутые окна поместья. Первое, что бросилось ей в глаза, была черная лента над входом – такие вешались обычно в знак траура. Она опустила глаза. Прошел почти год, а семья все еще носит траур по погибшей дочери. Сердце Веты уколола игла раскаяния. Могла ли она думать, сколько горя принесет ее родным ее безрассудный поступок? Впрочем, что толку вспоминать и охать. Случись вернуть тот осенний день на проклятой станции – она все равно бы ничего не изменила.

Желтый лист, плавно кружась в воздухе, спланировал ей на рукав, и Вета очнулась. Нужно торопиться, чтобы успеть назад до темноты. Она тряхнула головой и, широким кругом огибая дом, пошла к черному входу. В кабинете отца можно найти деньги, которые теперь так нужны ей, нужны им. И это не будет воровством – разве отец пожалеет монет для дочери? И если ей повезет, она сможет пройти в свою комнату… хотя бы башмаки или гребень можно унести с собой. И найти платье… несколько ее девичьих нарядов должны храниться здесь, в поместье!