Чтение онлайн

– Вот и отлично, - она поднялась с пола и направилась к двери.

– Лен, - окликнул я ее.

– Что?
– она остановилась.

– Почему ты со мной возишься?

Лена как-то странно хмыкнула, будто говоря: "Ты так ничего и не понял".

– Потому что я люблю тебя, идиот, - и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Меня этими словами словно по башке стукнуло. Меня, оказывается, еще можно любить. Меня! Такого жалкого и всем приносящего только вред. Мне казалось, меня можно только ненавидеть.

На то, чтобы привести себя в порядок, я потратил больше двух часов. Быстро ничего сделать не получалось, и я провозился черт-те сколько.

Когда я вышел из ванной, уже одетый в черные джинсы и свитер, бабушка даже перекрестилась от облегчения. Этот ее жест меня покоробил.

– Поехали, - сказала Лена, - уже пора.

– А Света?
– забеспокоилась бабушка.
– Она ведь тоже хотела пойти.

– Она приедет туда, - сообщила Ленка, похоже, она была в курсе всего.

И мы поехали. На автобусе. К хорошему быстро привыкаешь, а от плохого отвыкаешь еще быстрее, и я уже совсем отвык от общественного транспорта.

Я уселся на одиночное сидение и отвернулся к окну. Бабушка села с Писаревой.

Мы поехали.

Я сидел и смотрел в окно, пытаясь абсорбироваться от окружающих. В автобусе ехало множество больных, но я делал вид, что ничего не замечаю. Говорят, можно заблокировать чужую боль, отказавшись от дара исцеления. Именно это мне и надо. Перерою книги, пойму как и поставлю этот блок.

Как там сказала Водуница? Я в точности помнил ее слова: "Ты губишь себя ради других, а эти другие не то, что отплатят, они даже не узнают о твоем существовании. А ты себя погубишь, и самое страшное, что не только себя".

Как же она была права… Тогда я мог легко отказаться от дара, теперь же будет гораздо сложнее. Он теперь жил во мне. Я больше не человек с проснувшимися сверхъестественными способностями, я - маг, маг Ветра. Я не знаю заклинания для отказа от дара, и мне уж точно его никто не даст. Но если нельзя отказаться полностью, то кто может помешать мне просто бросить? Я сказал "просто"? Вряд ли что-то связанное с магией может быть простым.

Я все смотрел и смотрел в окно. Мимо проносился до боли знакомый городской пейзаж.

Да, Лена права, если я закроюсь в своей комнате, ни моя вина, ни мои проблемы не исчезнут. Нужно продолжать жить, жить как самый обычный человек. Неизвестно, сколько еще погибнет моих близких из-за этой чертовой магии. Бабушка? Лена? Светка?… А что если они умрут? Что со мной тогда будет?

Что мне сейчас делать? Мстить черным магам за Сашку? Мстить ради глупого морального удовлетворения и подвергать дорогих мне людей опасности? Ни за что! Черт с ней с этой магией и магами: белыми и черными, - пусть себе воюют, мне нет до этого дела. Я окончу университет, стану журналистом и попытаюсь забыть обо всем, что со мной произошло. Если смогу, конечно. Во всяком случае, я сделаю все, чтобы это осталось в прошлом.

Хоронили Сашку не в городе, а на станции Седанка, что в получасе езды. У него на этом кладбище были погребены родственники.

Мы сразу же поехали на кладбище. Я не захотел заезжать к Бардаковым домой, видеть его родителей лишнюю минуту было выше моих сил.

Погода в тот день стояла холодная, но солнечная, как-никак конец октября. Народа на кладбище было много: многочисленные родственники, весь факультет (у Сашки со всеми были замечательные отношения), просто знакомые, некоторые преподаватели…

"На мои похороны пришло бы столько же", - невольно подумалось мне, и ужасно захотелось, чтобы это Ухо хоронил меня, а не наоборот. Но мои желания не учитывались.

Его мать увидела меня и подошла, у нее были красные заплаканные глаза. Честное слово, это был самый тяжелый день в моей жизни.

– Денечка, - она знала меня с детства и потому иногда называла так. Несчастная мать обняла меня, как родного.
– Деня, как же мы теперь без него?

– Не знаю, - искренне ответил я. Я действительно не знал.

– Кто же мог это сделать?

На этот раз я промолчал. Я больше не мог врать, довольно с меня лжи, от которой нет никакого прока.

Скоро Сашкина мать отошла, а ко мне подошла Писарева.

– Ты как?
– спросила она.

– Лучше, чем он, - кивнул я в сторону гроба, который пришлось держать закрытым.

Лена проследила за моим взглядом и помрачнела еще сильнее.

– Надеюсь, что лучше, - пробормотала она.
– Пойдем, сейчас будут опускать.

Эти похороны были не похожи на похороны моих родителей. Может, потому что здесь было слишком много молодежи, а может, потому что я повзрослел.

Мы подошли к свежевырытой могиле. Гроб стали спускать. Вот теперь Сашка по-настоящему уходит навсегда.

На этот раз я сам схватил Ленкину руку, а она сжала мою.

– Я с тобой, - прошептала она.

– Я знаю.

Гроб спустили и могилу начали засыпать землей.

Навсегда…

Никогда я больше не увижу своего друга, никогда больше не окликну его по имени, мы не будем разговаривать, смеяться до упада, и не подадимся в кино…

НИКОГДА…

Могилу засыпали, стали устанавливать памятник. Я отвернулся, не в силах больше на это смотреть. Да и что толку пялиться на холмик свеженасыпанной земли? Что это изменит? Кому это надо?

Люди стали расходиться, Сашкины родители позвали всех к себе, чтобы помянуть покойного. Бабушка и Светка уже ушли.

– Вы идете?
– окликнул нас кто-то из наших однокашников, я даже не глянул кто.

– Нет, - сказал я, не оборачиваясь, - я не иду.

– Я тоже, - ответила Писарева, а потом спросила меня: - А почему мы не идем?

– На поминках пьют водку, не так ли?
– она кивнула.
– Думаешь, я обойдусь одной стопкой?
– продолжал я.
– Если я начну, то уж точно напьюсь, уж слишком мне паршиво. А надираться мне нельзя, потому что тогда ветер вырвется из-под контроля.

– Ясно, - поняла она, и, очевидно, своим бурным воображением представила последствия.

– А ты бы пошла, - сказал я.

– Без тебя не хочу.

– Спасибо.

Она положила голову мне на плечо.

– Не за что. Может, пойдем отсюда, а?

– Пошли.

Все уже уехали, и мы остались одни.

– На электричку?
– спросила Лена.

– Да.

– А может?…

Я замотал головой.

– Нет, я не стану больше пользоваться даром.

– И поэтому ты спустил в канализацию свое кольцо?